Красавица для чудовища

Королева восхищенно всплеснула руками.

— Но, — подняла фея в алом маленький пальчик, — к сожалению, богиня лишь частично сможет вернуть человеческий облик твоему ребенку. Ты должна запомнить одно пророчество, недавно появившееся в пресветлом чертоге.

Прокашлявшись, феи запели звенящими голосами:

Родилась она ночью, в самом темном лесу,

В полнолунье, когда ураган

Все в округе хлестал, разгонял темноту,

Но с рожденьем ее проиграл.

Она в неге растет, в беззаветной любви,

И душа ее света полна,

Но завещана мрачному демону тьмы.

И волчонка спасет лишь она.

Тут одна из фей потрясла над волчонком маленьким мешочком, из которого посыпалась сверкающая пыль. Шкура зверя стала таять, и волчонок превратился в человека.

Через секунду мать обнимала и целовала любимое дитя, одновременно ощупывая его на предмет хвоста или других остаточных явлений. Не найдя таковых, она вопросительно глянула на посланниц богини.

— К сожалению, — грустно отвечали они королеве, — он не всегда будет человеком.

— Но где же ее найти? — спросила королева дрожащим голосом.

— Еще не время, — таинственно ответили феи и растворились в прозрачном воздухе.

Счастливая мать обнимала вновь обретенное чадо, не замечая, что сын не отвечает на объятие, что он непривычно холоден и тих…

Глава 1.

Иридия (семнадцать лет спустя)

Король со светлой грустью смотрел на свою прекрасную малышку, которая, впрочем, малышкой уже не являлась.

Высокопоставленные зрители тои дела ахали, восхищаясь игрой Сапфиры. Тонкие пальчики самых миниатюрных в королевстве рук восемнадцатилетней принцессы резво порхали по струнам, извлекая чудесные звуки. Маленькая ножка в атласной туфельке едва заметно отбивала ритм.

Девушка грациозно склонила на бок голову, завесившись от зрителей многочисленными пружинками серебристых локонов, но, то и дело, бросала лукавый взгляд туда, где сидел отец, отчего розовые щечки расцветали прелестными ямочками, когда на сочных губах мелькала улыбка.

Доиграв, принцесса легко встала и сделала изящный реверанс. Выслушала долю похвал и восхищенных слов, но, не вытерпев, нарушила этикет, бросившись на шею отцу. Чмокнула его в щеку и умчалась, словно ветер, оставив после себя аромат легких духов.