Валид

Раз игра закончена, и ты снова проиграла, я могу пойти выпить после тяжелого дня? — ремень на шее слабнет, а я понимаю, что и правда проиграла. Потому что не умею играть по его правилам.

— Стой, — перехватываю его руку, кладу её на ремень, а сама хватаюсь за пуговицу его штанов. Она выскальзывает из влажных, дрожащих пальцев, но я упорно пытаюсь её победить.

Валид молча наблюдает за происходящим и, похоже, посмеивается. Что ж. И это я выдержу. Однажды он вот так же будет у моих ног.

Мне почти удаётся расстегнуть пуговицу, но Хаджиев вдруг накрывает своей рукой мою, убирает её.

— Тебя сейчас удар хватит, расслабься, — сам расстегивает проклятые брюки и, схватившись за ремень, заставляет меня выровняться. Его губы накрывают мои, влажно скользят и сминают, а руки разрывают на мне сорочку, как тонкую паутинку. Лоскуты летят в разные стороны, и по моему телу уже в который раз пробегает дрожь.

Руки Хаджиева опускаются на мои плечи, надавливают. Я падаю на спину, и Валид мгновенно сдёргивает с меня трусики, взбирается сверху.

— Как тебя трахнуть сегодня? — от этого грубого вопроса меня начинает колотить, и едкий ответ застрял в горле. — Сзади? Или в классической позе? Нееет, — отвечает сам себе и, хитро усмехаясь, заваливается на спину. — Иди ко мне, — он берёт мою руку и кладёт на свою плоть. — Возьми его. Я охватываю пальцами тугой ствол, опускаю на него растерянный взгляд. Как это порочно, как, должно быть, ужасно. Но мне не противно. Вообще. — Сожми. Не сильно, — приказывает мне вполголоса и внимательно следит за каждым движением.

Я поднимаю взгляд на его лицо, нервно облизываю губы.

— Что?

— Возьми его в рот.

Когда до меня доходит смысл этих слов, рука, ласкающая его плоть, каменеет.

— Нет… Это же…

— Это нормально, — взгляд его вспыхивает, а ремень на моей шее затягивается туже.

Может, это и нормально. Но не для меня. Для меня это дико и жутко. Взять в рот мужской орган?! Да вы шутите… Что может быть в этом приятного?

— Нет, — опускаю глаза на его член, и во рту становится сухо.

— Хорошо. Отложим это на следующий раз, — он вроде как соглашается со мной, идёт на уступки, но звучит это так, что я понимаю — теперь минет его идея фикс. Вопрос времени.

Что ж, видимо, всё будет не так просто, как я себе представляла днём.