Валид

До этого дня, конечно, он не вредил мне физически, но всё ведь бывает впервые, да?

Валид взбежал по лестнице, толкнул ногой дверь нашей новой спальни и не особо заботливо швырнул меня на постель.

— Решила поиграть со мной, да? — ухмылка дерзкая, многообещающая… И мне становится душно от того, как он смотрит. Как скользит взглядом по моему декольте, ниже, туда, где задралась сорочка и виднеется край трусиков. Я сдерживаюсь, чтобы не одёрнуть её вниз, и стаскиваю с себя тряпкой болтающийся халат.

"Ноги слегка согнуты в коленях, и я, подавляя стыд и другие неприятные ощущения, развожу их в стороны, не прерывая зрительного контакта с Хаджиевым. Его взгляд опускается туда, куда нужно, и ухмылка превращается в хищный оскал.

— Не отступаешь от намеченной цели, да? Что ж, это будет весело, — он наматывает края ремня на пальцы обеих рук, и сделав резкий выпад вперёд, нападает на меня.

Вскрикнув, пытаюсь отползти назад, но он крепко удерживает ремень, который обвил вокруг моей шеи.

— Не бойся, маленькая Шахи, больно не будет. Будет очень приятно, — его дыхание щекочет мои губы, а мне кажется, что он уже их целует.

Всё настолько остро, что кружится голова, и между ног горит от уже знакомого желания.

— Зачем это? — опускаю взгляд на ремень и рвано вздыхаю, когда Валид натягивает его сильнее. Чувствую запах кожи и еле уловимый аромат алкоголя. И сама пьяной становлюсь. Будто моё тело уже мне не принадлежит.

— Сейчас увидишь, — дёргает за ремень, заставляя меня податься вперёд.

Помимо желания во мне вспыхивает гнев. Я стою на четвереньках перед Хаджиевым, лицом напротив его ширинки… Как унизительно. И как волнует. Так, что пересохло в горле и пылает кожа, словно меня в костёр бросили.

— Теперь ты доволен? Ты ведь этого хотел, — поднимаю на него злой взгляд, и Валид приподнимает брови. Издевается. Потешается.

Я сошла с ума. Помешательство заразно. Он отравил меня своим ядом паучьим.

— Ещё нет. Расстегивай, — указывает взглядом на свои штаны, и я чувствую, как лицо заливает краской стыда.

— Что? — всё ещё теплится надежда, что он шутит, или просто я неправильно поняла его желание.

— Ну, вот и всё.