Усадьба толстушки Астрид

Вернув перо на место, чтобы не запачкать документ, я повернулась к жрецу и сказала:

— Я поставлю подпись, как только мне вернут приданое и назначат содержание.

Вассы уставились на меня как на заговорившую кошку, да и настоятель явно удивился.

— Мы же договорились, — сказал свекор, «ожив» первым, — что приглядим за тобой, Астрид. Ты будешь жить у нас, пока мы не найдем тебе нового мужа.

— Тогда это нужно прописать в документе и указать сроки.

— Неужели ты не доверяешь нам?

— Доверяю, но таков закон.

— И почему это мы должны содержать тебя? — возмутилась Пегги.

— Можете не содержать, — «разрешила» я, — достаточно единоразово выплатить деньги.

— А не жирно будет? — прошипела свекровь.

— Я всего лишь следую букве закона, — ответила я невинно. — Документ должен быть оформлен, как следует, и в нем должно быть указано возвращенное приданое и содержание или отступные.

— С каких пор ты разбираешься в документах? — бросил Тейг, сверля меня взглядом.

— Всегда разбиралась. Бабушка научила.

— Да что она знала, твоя бабка? — фыркнула Пегги.

— Тише, — призвал нас к порядку настоятель и упрекнул Тейга: — Вы заверили меня, что все решено.

— Все и решено, — процедил мой пока еще супруг. — Астрид получит свое приданое назад.

— Придется возвращаться за ним, — сказал свекор.

— Можете выплатить мне отступные вместо приданого, — предложила я.

Насупившись – хотя его лицо и так почти всегда хмурое – Тейг потянулся к прицепленной к поясу сумке и процедил:

— Сколько?

Тейг не сообщил Астрид, за сколько продал бабушкину усадьбу, но я знаю, что она стоила не меньше шестидесяти золотых ренков – Фиона Лорье часто хвасталась своим имуществом.

Одно ясно точно: если я запрошу всю сумму, мне развода не видать. Да и половину мне Вассы не вернут, не смогут, и тогда развод затянется.

— Двадцать золотых ренков, — ответила я.

— Ско-о-о-олько?! — выдохнула Пегги. — Ополоумела?

— Ты столько не стоишь, — заявил «муж».

— Моим приданым были не только платья, тарелки и домашний скот, но и бабушкина усадьба, — напомнила я. — Поэтому я еще мало прошу.

— Алчность женщину не красит, — вставил жрец.

— Как и бедность, — сказала я.