Уходи! И точка...

Колени болели терпимо, а вот ладони! Казалось, они были свезены до самых костей! Я боялась даже смотреть на них, страшась не самого вида крови и ран, а того, что могу упасть в обморок и тогда ребенок останется один в лесу!

Ближе к дому, когда из зарослей вышли, Алик плакать перестал, но судя по тому, что к нам навстречу бежал его отец, рев мальчика все-таки незамеченным не остался!"

"Я боялась даже смотреть на мужчину! Он меня просто убьет! И что ж я за человек-то такой — ""косяк на косяке"", как говорит Вероника! Утром из-за меня пострадал отец, а теперь и сыну досталось! И ведь оправданий никаких — смотреть за ребенком нужно лучше! Меня именно для этого наняли, а я по телефону болтаю!

Метрах в двадцати от Антона я все-таки решилась посмотреть в его лицо.

— Что случилось? — его глаза лазерами вцепились в меня! Мне казалось, что даже отвечать ничего сейчас не нужно, потому что стоит Антону поближе ко мне подойти, он память считает через сетчатку моего глаза!

— Папа! — мальчик, лишая меня единственной защиты, протянул к отцу ручки и плавно перекочевал к нему.

— Ой, вы испачкаетесь, — от страха я даже забыла, что на Алике крови меньше, чем на мне самой и попыталась смахнуть с его штанишек большое бурое пятно!

— Так.

— Увидел ужа, испугался, упал и занозил руку! — четко ответила я.

— Второй. Что случилось с тобой? — голос Радулова, казалось, стал на тон холоднее.

— Побежала к нему, споткнулась, упала, разбила ноги и руки, — словно на допросе быстро и четко ответила я.

— Третий. Куда ты смотрела? — сейчас его голос ничем не отличался от айсберга — на поверхности ледяная глыба, а внутри — смертельная угроза!

— Не знаю, — еле слышно выдавила я, уставившись на белый подол платья, который сейчас, как в фильме ужасов каком-нибудь, был весь в буроватых пятнах крови.

— Сейчас идем к медсестре, — отдал приказ Антон Викторович, и я послушно зашагала, кривясь от боли в разбитых коленях вслед за ним.