Уходи! И точка...

— Потому что ты еще маленькая? — намекает на тот наш разговор в машине, после которого он отстранился, и я хочу развить эту тему, чтобы понять, чем обидела его тогда, шагаю навстречу Антону — не могу так больше! Я хочу определенности! Я хочу ответов на свои вопросы! Я хочу его нежности! Просто чтобы обнимал меня! Дотронуться хотя бы… Но он, держа в руках вешалки с висящими на них наглаженной белой рубахой и пиджаком, обходит меня и устремляется прочь из комнаты.

— Это нечестно! — бросаю в мощную спину и добавляю в закрывающуюся дверь.

— Поговори со мною…

В никуда:

— Пожалуйста…

Что я сделала не так? Он пришел за мной. Он целовал. Он был очень рад мне! Он заставил Марка, которого я смутно помню, но который был там, у моего дома… у дома дяди Юры (мысленно поправляю себя), отвлекать недавно нанятую моим отчимом охрану, а сам, рискуя, проник в дом и выкрал меня! Это же что-то значит! Ведь значит же что-то? Я ему небезразлична? Почему тогда сейчас игнорирует? Почему не разговаривает практически?

Натягиваю поверх выданного мне Светочкой спортивного костюма, куртку Антона — доктор, приходивший утром разрешил мне выйти на пятнадцать минут на улицу.

Пока медленно застегиваюсь, он возвращается в комнату, удовлетворенно кивает, взглянув на меня, и, не останавливаясь, проходит к шкафу. Забыл что-то. Вздыхаю. Бесполезно спрашивать, куда он и зачем. Отделывается общими фразами."

"Строгий костюм ему очень идет. Брюки сидят идеально, подчеркивая узкие бедра. Белая рубашка оттеняет смуглую кожу… У него волосы очень короткие на затылке, почти под ноль… А сверху немного вьются и сейчас они уложены назад.

Он копается на верхней полке. Я застываю в метре позади. Не могу оторвать взгляда от того места, где ворот рубашки касается шеи. Мне хочется встать на цыпочки и над ним, над воротом этим, провести языком… По загорелой коже… Какой же он… Потрясающий! Делаю шаг к нему и вдруг замечаю в зеркале шкафа себя — бледную, растрепанную, с воспаленными глазами, с плохо расчесанными волосами — без бальзама они превратились в солому. Антон просто меня не хочет больше! Увидел вот такую вот! Некрасивую! В спортивном костюме с чужого плеча! И все! Тем более, у него жена есть! Тем более, он мне так ничего и не пообещал. И даже не предложил!

Неожиданно для себя всхлипываю и, чтобы заглушить этот звук, чтобы притвориться, что это скрип, шорох, шаги… что угодно, разворачиваюсь и шагаю к двери. Но, оказывается, мои ужимки — лишние! У Антона буквально в ту же секунду звонит телефон.