Уходи! И точка...

Зачем? Не хочу! Мне страшно! Потом чьи-то руки, послушные воле этой женщины, тут же исполняют — бережно переворачивают мое увязшее в странном вязком сне тело, оголяют, вырывая протест в моих мыслях, а на деле только хриплый долгий стон.

— Давай! — теперь уже командует мужской голос. Я знаю, чей он. Я рада этому голосу. Он МОЙ… ЕГО мне не стоит бояться! Но резкий укол в ягодицу, неконтролируемый рывок моего тела и те же руки, которым я уже доверяю немного меньше осторожно поправляют одежду, укрывают, зачем-то гладят по волосам…

… Что-то мягкое, шелковистое, прозрачно-невесомое касается щеки.

Прислушиваюсь к себе. Я больше не муха. Я понимаю. Я почти вернулась. Я могу вот сейчас глаза открыть и всё понять о себе и о том, пока невидимом, но настойчивом ком-то, кто теперь ведет чем-то мягким и шелковистым по моему лбу.

"С закрытыми глазами слышно в несколько раз лучше. Да еще и мой мучитель явно очень увлечен своими ""пытками"", поэтому еле слышный, заглушаемый паласом у кровати, звук шагов я слышу гораздо раньше его.

Громкий шепот:

— А ну, брысь отсюда, засранец!

— А-а! — возмущенное, быстро удаляющееся, обиженное, очень знакомое, сопровождающееся резким скрипом матраса, рывком задетого и стянутого с меня одеяла.

Рядом со мною прогибается кровать — кто-то садится. А я медленно открываю глаза.

Антон. Локти упираются в колени. Пальцы трут виски. Щетина еще увереннее заняла свое место на скулах и подбородке. Это почти на грани. Вот-вот будет борода. Наверное, ему будет еще красивее… Челка топорщится в разные стороны, словно он, как мальчик с обложки журнала, специально создавал руками творческий беспорядок на голове.

— Что это? — спрашиваю шепотом. Горло немилосердно дерет.

— Вечность, — шепотом в ответ.

— Почему?

Поворачивается ко мне. Во взгляде усталость. Морщинки в уголках глаз.