Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

 – Куда вы клоните?

– Если ответите на мой вопрос, милорд, то я, возможно, объясню вам.

– И не подумаю! Знаю я вас, полицейских! Пытаетесь на чем-то подловить меня? Приспешники аристократической власти, вот кто вы такие, все до одного! Для богатых у вас один закон, а для…

– Вы перепутали, милорд, – перебил его Хемингуэй. – Это был Тернкок, а не полиция и не аристократическая власть!

– О чем вы болтаете, черт возьми? – Гизборо вытаращил глаза.

– Диккенс – мой любимый писатель, только и всего.

– Диккенс! – с отвращением повторил он.

– Вот уж не знаю, милорд. Но это не причина перевирать цитаты из него. Более того, всему свое время и место. Сейчас нам определенно не до Диккенса. Повторю свой вопрос: когда вы вернулись в этот дом сегодня после ухода с Чарлз-стрит?

Гизборо свирепо взглянул на него и, немного помолчав, угрюмо произнес:

– Бог знает!

– Если вы не припоминаете, то, может, мне поможет мисс Гизборо?

– Не думаю, что я провел у миссис Хаддингтон более получаса.

– Спасибо. А во сколько вы ушли?

Гизборо потер лоб, откинул упавшую на один глаз прядь волос.

– Выбрали же вы момент для своих вопросов! – раздраженно бросил он. – Вы бы еще предложили мне вспомнить названия всех улиц между Чарлз-стрит и этим домом. Учтите, я не вспомню!

– Нет, милорд, это излишне. Вы взяли такси или приехали на собственной машине?

– Вы, наверное, воображаете, что раз у меня титул, то я принадлежу к богатым бездельникам? – усмехнулся Гизборо. – Ошибаетесь! Я шел пешком.

– Всю дорогу?

– Представьте! Устал бы идти – сел бы в автобус. Если моя… если кто-то наплел вам, будто титул для меня что-то значит, то это ложь!

Открылась дверь, и появилась Трикс Гизборо. Прислонившись к двери, она осведомилась, долго ли еще старший инспектор будет лишать компанию общества ее брата.

– Ровно столько, сколько мне понадобится, мисс – то есть, конечно, товарищ.

Гизборо вскочил с кресла.

– Хватит! – крикнул он. – Меня это раздражает!

Рассудив, что это требование было обращено не к нему, а к мисс Гизборо, Хемингуэй скромно промолчал.

"– До того как ты соблазнился иллюзией власти и положения, это тебя не раздражало, – возразила мисс Гизборо. – Ты подлый ренегат, Ланс!

– Прошу прощения, мисс Гизборо, – вмешался в родственный спор Хемингуэй, – вероятно, вы поможете нам установить время возвращения вашего брата домой сегодня вечером?

– Сегодня вечером? Примерно в половине седьмого. А в чем дело?

Хемингуэй ждал, приподняв брови.