Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Дайте срок, и он заделается одним из столпов партии тори, даром что простофиля! А вы – один из его новых респектабельных дружков? Собственно, это моя вечеринка, но все равно чувствуйте себя как дома! Ланс там, где куча-мала. – И Трикс указала на открытую дверь в студию.

Хемингуэй подал ей свою визитную карточку. Пока она старалась сфокусировать взгляд, он гадал, сколько еще подвыпивших женщин ему суждено встретить в этот вечер. Расшифровав написанное на карточке, Трикс хихикнула и заявила:

– Еще один повод пировать! Живой старший инспектор полиции на моей вечеринке!

– Да еще какой! – подхватил Хемингуэй.

– Вряд ли от этого будет толк: он изрядно набрался. Если хотите как-то ко мне обращаться, предлагаю вместо «мисс» «товарищ». Зачем вам Ланс?

– Я ему объясню, если вы окажете любезность и приведете его.

– Да зачем он вам сдался? – не унималась Трикс. – Если из-за того убийства, то Лансу нечего вам сказать.

– Послушайте, товарищ! – вздохнул Хемингуэй. – В России вы бы горько раскаялись, если бы заставили полицию топтаться на пороге вместо того, чтобы вприпрыжку бежать туда, куда вам велено! Живо угодили бы в соляные копи и считали бы, что легко отделались! Ступайте и сообщите своему буржую-брату, что я желаю с ним побеседовать.

– Черт бы вас побрал, как вы смеете так со мной разговаривать? – взвилась мисс Гизборо.

"– Так и думал, что мы недолго останемся товарищами, – усмехнулся Хемингуэй. – В незапамятные времена, когда я был гораздо моложе, в мои обязанности входило не давать таким, как вы, портить другим настроение, бросаясь под копыта конских упряжек и вытворяя прочие глупости. У меня выдался тяжелый день, и я не в настроении выслушивать демагогию. Ведите брата! Пока я буду с ним беседовать, можете морочить голову своим гостям.