Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

 – Во всяком случае, сегодня вечером. Синтия знает, наверное, что я был зол на ее мать, и не захочет меня видеть.

– Все в порядке, милорд, – сказал Хемингуэй. – Мисс Хаддингтон легла в постель еще до моего ухода. С ней ее тетя.

Гизборо облегченно вздохнул:

– Очень рад! Она за ней присмотрит. Лучше я навещу Синтию завтра. Или оставлю записку с соболезнованиями, если она не захочет меня видеть.

– Так будет правильнее, – заметил Хемингуэй и ушел.

В Скотленд-Ярде сообщили, что инспектор Грант туда еще не добрался.

– Старший инспектор Хемингуэй?

– Сэр?

– Стэнли? Как дела?

– Лучше не бывает. Пока у меня всего два убийства. Но как бы к завтрашнему дню не добавилось еще. Кто мой преемник?

– Размечтался! Сам копайся! Строго между нами, тебя по-прежнему поддерживает некая персона. Я подумал, что тебе будет полезно это знать.

– Спасибо, Боб, ты молодец! – Хемингуэй порозовел от удовольствия.

Решительный щелчок оповестил о нежелании суперинтенданта Хикли внимать формулам признательности. Хемингуэй с улыбкой положил трубку. Прибывший через двадцать минут инспектор Грант застал его за разглядыванием двух лежавших на столе обрезков проволоки для фотографий. Хемингуэй поднял голову, и Грант воскликнул:

– Не иначе вы что-то нащупали?

– Пока не уверен, – медленно ответил Хемингуэй.

– Видел и расспросил, хотя это было излишне, потому что дело происходило в опере, куда он явился в вечернем наряде. Давали не оперу, а балет, и сколько бы Баттеруик ни клялся, что сидел там с самого начала, это может быть ложью. Он находился один.

– Соседи справа и слева подтвердили бы или опровергли его слова, – заметил Хемингуэй."

"– Соседей-то не было! Миссис Баттеруик сняла на весь сезон ложу, и никто из зрителей не мог точно сказать, когда он пришел.