Ты будешь наша

– Полина может, – хмыкает Рома. – Я таких упёртых, стоящих на своём женщин, никогда не встречал.

Наши гости ржут в голос, но мы с другом не понимаем причину их смеха. И когда до мужчин доходит, что мы не разделяем их веселья, поясняют:

– Вы просто не знакомы с нашими, – тяжело вздыхает Арман.

– Посмотри на меня, – говорит Руслан. – Мне сорок пять, а вон той миниатюрной блондинке с огромным животом – двадцать, и мои седые волосы исключительно её заслуга, а не моих лет.

– А женщина, сидящая с моим ребёнком на руках, спалила к херам один из моих супермаркетов, – продолжает уже Арман.

– Ладно, забираем свои слова обратно, – говорит Рома, и мы все вчетвером смеёмся.

– Зато ясно, как они подружились, – говорю я, делая глоток пива и любуясь своей любимой женщиной.

– А вы… вдвоём с ней? – выгибает брови Арман.

– Так уж вышло, – пожимаю плечами я."

"Наверное, такие вопросы нам часто будут задавать, но я не испытываю чувства неловкости или стыда, и, в принципе, мне плевать на мнение других, даже если эти «другие» друзья Полины.

– Удивительно, – хмыкает Арман. – Я сломал руки мудаку, который посмел тронуть мою женщину.

– А если бы она его любила? – спрашиваю я, и мужчина даже темнеет на глазах.

– Разлюбила бы! – выплёвывает со злостью.

– Спокойно, – усмехается Руслан. – Когда я жил в Испании, видел подобные союзы. Не то что это редкость сейчас, да и раньше встречались. Просто смотри – у них всё взаимно, – обращается к своему брату мужчина.

– Абсолютно, – кивает Рома. – Мы её любим больше всего на свете, как бы слащаво это не звучало, а она любит нас. В чём смысл лишать её и себя этой любви?

– Ну, что-то в этом есть, – цокает языком Арман. – Полтора года назад я бы этого не понял, но сейчас сам схожу с ума от своей жены и верю в эту вашу любовь.

– Соглашусь, – сухо бросает Руслан.

Когда мясо готово, у нас уже глаза блестят от выпитого, и вечер проходит в лёгкой и спокойной обстановке, хотя при общении по телефону и казалось, что с этими мужиками не найти общий язык.

Как много мы выпили, понимаем только когда валимся на кровать, как мешки с картошкой, и план наказать Полину за утреннее поедание банана проваливается в глубоком сне.