Ты будешь наша

Я никого здесь не знаю, кроме соседки Полины, с которой нам с Димой довелось встречаться. На улице дежурит скорая помощь, недалеко от нашей девочки стоит врач, который не даёт ей грохнуться в обморок, всё время тыча чем-то в нос Полины.

– Может, отвезём её куда-нибудь после этого? – спрашивает подошедший ко мне Дима.

– Ты её знаешь, она никуда не поедет, – со вздохом отвечаю, наблюдая за женщиной, у которой в руках моё сердце.

– Я не могу видеть её такой, – шипит друг, и я его прекрасно понимаю.

– По крайней мере, она немного успокоилась, – проговариваю, но сам готов подбежать к ней, если вдруг что.

– Я сам чуть не грохнулся, когда увидел кровь на её лице, – взволнованно потирает глаза друг, и меня самого потряхивает, при воспоминании о моменте, когда у Полины кровь из носа пошла. – Водку я не пью, но сейчас бахнул бы грамм сто, а то и двести.

– Врач дал ей лекарство, давление нормализовалось, а с водкой… я тоже не против, но мы не можем себе этого позволить, – поджимаю губы и опускаюсь на подоконник.

"– Ты прав, надо следить за ней, она чувствительная и эмоциональная, и я очень за неё боюсь, – говорит Дима, и я киваю, соглашаясь с ним.

– Ребят, – подходит к нам Лера, держась за поясницу. – Она второй день ни есть, ни пить не хочет, может, вы попробуете уговорить? У неё уже губы потрескались от сухости, – с горечью в голосе говорит девушка.

– Конечно, – тут же отвечает Дима, и мы направляемся в сторону нашей девушки, которая сидит отдельно от всех.

Лиза, сидящая рядом с Полиной, встаёт, освобождая нам место, и мы устраиваемся по обе стороны.

– Полин, – аккуратно касаюсь её плеча. – Милая, тебе надо поесть, – тихо проговариваю, однако она не реагирует.

Смотрит пустыми глазами в пол, комкая в руках бумажный платок. Не осталось и следа от той яркой девушки, а чёрная одежда и вовсе скрыла всё светлое в ней.

– Детка, мы понимаем, как тебе больно, но не надо губить себя, – пробует поймать её внимание Дима и подносит к губам девушки стакан воды.

– Что? – осипшим голосом спрашивает Полина, подняв глаза на него.

Благодаря уколу успокоительного, она больше не плачет, не трясётся, как при лихорадке, но её бледность пугает до усрачки.

– Выпей немного воды, – повторяет Дима, и на удивление она делает пару глотков.

– Надо брать себя в руки, Полин, – шепчу, поглаживая её по спине. – Никто не сможет унять эту боль, только время, но ты должна быть сильной. Пожалуйста, – добавляю, наклоняясь ещё ближе.