Ты будешь моей

Господи, да я за всю свою жизнь столько из себя идиотку не строила, сколько за последнюю неделю, а мои крокодильи слезы, кажется, довели Михайлова до нервного тика. С каждым днем играть истеричку и тянуть время становилось все сложнее, а постоянное присутствие Матвея только ухудшало и без того накалившуюся обстановку. Я постоянно ощущала на себе его взгляд, чувствовала, как он раздевает меня глазами. Боже, как же я ненавидела, ненавидела эти похотливые взгляды и неприкрытое желание затащить меня в постель. Я проклинала все на свете, проклинала свою внешность, проклинала тот день, когда повелась на предложение Азарина в попытке спасти отца от тюрьмы и каждый день задавалась вопросом: почему тогда, четыре года назад я просто не умерла?

— Ты…ты чего? — заикаясь произнесла, когда, поднявшись с кресла, Матвей начал надвигаться на меня.

Было в его взгляде что-то незнакомое, какая-то смесь из ярости, похоти и ненависти. Сердце забилось, как ненормально, с каждой секундой ускоряясь сильнее, очередной приступ паники подступил к горлу, когда, сделав еще несколько шагов я уперлась в стену. — Не надо, пожалуйста, — прошептала, из последних сил цепляясь за реальность. Взгляд метался из стороны в сторону в поисках пути отступления и хоть какой-нибудь защиты. Никого. Здесь никого не было, кроме нас двоих.

—Несколько недель, несколько гребанных недель, — прорычал он, оказавшись возле меня — я пытаюсь добиться от тебя хотя бы улыбки, хоть одного долбанного ответа на сообщение.

— Отойди, прошу, — уперлась ладонями в его грудь, с трудом контролируя подступающую истерику.

Слишком близко. — Пожалуйста…

— Отойти? — оскалился, словно хищник, нависший над добычей. — С чего бы?

— Матвей…

— Что, Лара, не нравлюсь? Рожей не вышел? Я ведь не давил, держался в стороне, думал, что с тобой нужно иначе, мягче, увидел в тебе что-то. А ты оказывается просто обыкновенная, расчетливая сука, да? — усмехнулся.

Я не понимала, о чем он говорит. Матвей пугал меня до чертиков, а его слова подействовали словно самая сильная пощечина.

Все сильнее вжимаясь в стену, я могла лишь молиться, чтобы он остановился, отпустил меня.

— Отпусти меня, пожалуйста, — произнесла, задыхаясь от ужаса, когда парень прижал меня к себе, сжимая свои ладони на моих бедрах. Страх сковал движения, я словно снова вернулась на четыре года назад, в прошлое, туда, где умерла сгорела моя душа, оставив лишь пустую оболочку.

— Ну давай, расплачься еще, может поверю, — пошипел он, обдавая горячим дыханием шею.