Цербер для непокорной

Фарид молчит, лишь подтверждая мои слова и мысли.

– Это наша дочь, Лера, – вдруг говорит он усталым голосом и давит на переносицу, словно испытывает головную боль.

А затем вдруг, не давая мне и слова вставить, неожиданно наклоняется и захватывает мои губы в плен. Сначала я не соображаю, что происходит, а затем, опомнившись, отталкиваю его, упираясь руками в его грудь и смотрю на него, пораженная этим дерзким поступком.

– Что ты делаешь, Фарид? – нахожусь в шоке, конечности у меня дрожат, я даже присаживаясь на кровать, глядя на него снизу вверх.

Он смотрит на меня пристально, утягивая меня бездонными омутами глаз. Затем усмехается, складывает руки в замок и наклоняет голову набок, лаская меня взглядом.

– Ты выйдешь за меня? – задает он вдруг неожиданный вопрос, окончательно вгоняя меня в ступор.

Я лишь в удивлении открываю рот и пялюсь на него, даже не знаю, что сказать, но затем встряхиваю головой и сурово, как мне кажется, поджимаю губы.

– Нет, – говорю категорично, сжимаю кулаки и опускаю взгляд, не могу встречаться с его проницательными глазами даже на миг.

Меня всю потряхивает, я чувствую, как он стискивает челюсть, тяжело дышит, словно вот–вот закипающий чайник.

– У нас еще будет время поговорить об этом, – произносит уже более холодно, а затем переводит взгляд на девочку и добавляет голосом, не терпящим возражений: – Дочка будет носить мою фамилию. Дина Галаева.

И, сказав свое последнее слово, затем разворачивается и, чеканя шаг, выходит из палаты, оставляя меня сидеть на кровати и смотреть ему вслед.

Когда он уходит, я окончательно расклеиваюсь и опускаю голову, обхватываю лицо ладонями и чувствую, как они постепенно увлажняются от моих беззвучных слез. Постепенно успокаиваюсь, но мандраж меня не отпускает. Так что следующего дня – дня выписки – я жду со страхом, который поселился внутри меня и не желает уходить.

Вот только когда настает час икс, он просто молча помогает мне собраться и отвозит домой к Богдану. Я все это время сижу на нервах, с испугом глядя наружу через стекло.

Вот только мы едем по уже знакомому мне маршруту, ни разу не отклоняясь. А когда машина останавливается аккурат возле нашего с Богданом нынешнего дома, я с недоумением смотрю на молчавшего все это время Фарида.

– Идем, Лера, – говорит он устало, затем помогает мне выйти.

Тимур все это время несет сумки, а когда мы заходим в дом и поднимает в мою комнату, я ахаю от вида детской кроватки, подгузников и одежды для малышки.