Трон императора

В окрестные селения стали возвращаться жители, ушедшие в леса, едва запахло войной. Это принесло новые проблемы. Наемники, которые посчитали себя обойденными (им не позволили полностью ободрать захваченную крепость), роптали. Только железная рука Кайра и обещание дополнительного вознаграждения из средств Хонт-Хурзака держали их в повиновении. Однако к исходу третьего дня в крепость явились жалобщики, и Кайру пришлось выпороть пятерых солдат за грабеж и повесить двоих за насилие и убийства.

Пора было возвращаться в столицу.

К исходу второго к Шотару прискакал вестник.

Фаргал вернулся!

– Я знал, что он выкарабкается! – воскликнул Дарзар, бывший в это время в гостях у Шотара.– Веди нас к нему! – приказал он вестнику, поспешно пристегивая меч.

Воин покачал головой.

– Он направляется сюда,– сказал он не слишком радостно.

Воодушевление Дарзара угасло. Приглядевшись к унылому лицу вестника, он тут же заподозрил неладное.

– Верное решение! – одобрил Шотар, менее пылкий, чем тысяцкий Алых.– Здесь ему будет удобнее, чем в любом другом доме!

Под «домом» капитан имел в виду дворец Владыки Реми, который занял в первый же день после падения крепости.

– Позови сюда Косогубого! – приказал капитан одному из своих охранников. И, повернувшись к вестнику:– Что с царем?

Тот мялся, не зная что ответить. И тут внизу, на первом этаже, раздался шум, и несколько голосов одновременно выкрикнули императорское приветствие.

– Он здесь! – воскликнул Дарзар, побледнев.

– Идем! – сказал ему капитан.– Встретим…

Сбежав вниз по широкой лестнице, военачальники сразу же увидели отряд Алых, пересекающий обширный зал. Оба поспешили навстречу. Воины расступились, давая им дорогу.

– О, мой государь! – в смятении проговорил Дарзар, увидев своего Императора.

Фаргал выглядел ужасно. Доспехи его превратились в решето, черные волосы свалялись и лохмами висели вдоль изможденного лица. Могучая шея стала по-стариковски тонкой, а от мышц, облегавших широкий костяк, почти ничего не осталось.

Потускневшими глазами Фаргал посмотрел на встречавших его военачальников. Если б не характерный ястребиный профиль, ни один из них не признал бы царя – настолько тот изменился.