Трое из Леса. Вторая трилогия

Но сказать не решился, хотя что-то вертелось на языке. Поклонился в пояс, вышел, пятясь, не желая осквернять светлую тцаревну зрелищем своего объемного зада.

Мрак прижался щекой к ногам Светланы, боялся поднять голову. Его мелко трясло, он задыхался от нежности и сострадания. Снова она приносит себя в жертву! Она, которая создана для счастья, обречена на постоянные муки и невзгоды!

Но кто бы ни отыскал ее отца, если даже сумеет, она счастлива не будет. А разве это не самое главное?

Он встал, посмотрел ей в глаза.

– Что тебе, мой лохматый? – спросила она в ласковой рассеянности. – Я знаю, что, если бы пошел ты… да-да, ты нашел бы наверняка.

«Ты опять права, – ответил он мысленно. – Я нашел бы его, как пастушьи собаки находят потерянную овцу. Еще и потому быстрее, что я слушал самых разных людей.

Яна тихонько, как тень, скользила по комнате, вытирала пыль, собирала белье. Осторожно поглядывала на печальную тцаревну. Не выдержала, спросила почти шепотом:

– Как это было, тцаревна?

Светлана вздрогнула, словно пробуждаясь от тяжелого сна:

– Ты о чем?

– Тцаревна, я же вижу, что ты сейчас зришь… У тебя такой взгляд становится, когда вспоминаешь то страшное, что было тогда… Ну, когда тебя отдали в невесты богу Маржелю.

Тяжелый вздох поднял и опустил высокую грудь золотоволосой красавицы."

"– Страшно… и потрясающе. Я увидела огромный блистающий мир, где не могли бы жить люди. Детинцы были величественны, захватывало дух, вместо земли – звенящий хрусталь, ворота детинца украшены драгоценными камнями с человеческие головы… Но меня взяли огромные руки и положили на жертвенный камень. Он был не похож на обычный камень, как у наших волхвов, это был скорее хрустальный гроб… Я смутно видела движения, слышала голоса и пение… Потом все исчезло.

Голос Светланы прервался. Яна спросила тихонько, с жадным любопытством:

– Он даже не поцеловал?

Голос юной тцаревны прозвучал неожиданно сердито:

– Нет. Я не знаю почему.