Трое

Его рука сжимает мои волосы и надавливает, погружая член мне в рот. Он ударяется в заднюю стенку горла, заставляет непроизвольно вонзить ногти в обшивку дивана и мычать. Руслан на нас смотрит.

— Рус.

Три буквы током ударяют по нервным окончаниям. Сквозь влажные звуки и гул крови я улавливаю шорох шагов и на секунду немею. Кажется, если он ко мне прикоснется — от напряжения сердце не выдержит и разлетится на ошметки. Я знаю, чувствую, что сейчас Руслан стоит за мной. Смотрит на мою спину, поясницу, разглядывает ягодицы.

Слышен рывок молнии, шорох упавшей ткани. Я царапаю член Мирона зубами, сильнее прогибаю поясницу. Да, я жажду, чтобы Руслан ко мне прикоснулся. Не мой мозг, об этом кричит мое тело.

— Сначала потрогай ее, — голос Мирона охрипший, ладонь ослабляет давление, становится ласковой, гладит мои волосы. — Будь осторожен. Это моя девочка.

Я оказываюсь совсем не готовой, когда чужие жесткие пальцы дотрагиваются до моих ягодиц и дергают полоску стрингов вниз.

Из горла вылетает булькающий звук, я зажмуриваюсь. Тяжесть в животе становится нестерпимой, на внутренней поверхности бедра я чувствую тепло своего возбуждения. Сдавив член Мирона рукой, я застываю. В голове отчаянно шелестит: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Кажется, что я дрожу, а они оба это видят.

Мирон обхватывает мои скулы, заставляя посмотреть на себя, и в эту секунду внутрь меня рывком вторгаются пальцы. Я распахиваю глаза, захлебываюсь сенсацией. Впервые это делает со мной другой мужчина, не Мирон.

Ощупывает меня изнутри, пробует наощупь мое возбуждение, вытягивая из меня влажные звуки. Это делает со мной Руслан.

— Хочешь, чтобы он тебя трахнул? — голос Мирона звучит низко, опасно, заражает меня похотью и ознобом.

Я не могу сказать «да», просто не нахожу в себе смелости, как не могу удерживать его взгляд, когда мой клитор ласкают пальцы другого мужчины. Закрываю глаза, открываю и снова их закрываю. Закусываю губу, но мой стон успевает просочиться в воздух под напором нового толчка.

Я вновь погружаю член Мирона в себя, всасываю, сжимаю губами, заглатываю глубже, в попытке приглушить шелест фольги и звук растягивающего латекса. Тугая горячая плоть вдавливается между половых губ, голова плывет под эхом моих «пожалуйста». Мне стыдно за то, насколько я возбуждена, за то, насколько я раскрыта перед Русланом, стыдно за то, что сейчас я бы ничего не хотела менять.