Трое

Насыщенный вкус бароло, так любимого Мироном, мягко ударяет в голову, даря расслабление. Всего пару глотков, чтобы успокоиться. Я залпом осушаю бокал и, чтобы уберечь себя от соблазна выпить еще, отставляю его в раковину. Быть нервной пьяницей не входит в мои планы.

— Ужинать будем в гостиной или на кухне? — выглянув из кухонного проема, я смотрю на Мирона, сидящего на диване. Взгляд Руслана замечаю боковым зрением, но встретиться с ним глазами не решаюсь — я пока морально не готова увидеть то, что он уже обо всем знает.

— Здесь, малыш, — отвечает Мирон, кивая в экран. — Мы Уимблдон смотрим.

Разложив жаркое по тарелкам, я выношу их в гостиную вместе с новой бутылкой вина. Несмотря на недавнее чувство голода, аппетит меня покинул — я ем, скорее, потому что так надо.

— Выбрала платье? — интересуется Мирон, протягивая мне бокал. — Рус, тебе налить?

Мельком взглянув на нас, он отрицательно мотает головой и вновь смотрит в экран. Тарелка перед ним стоит почти нетронутой: кажется, мои кулинарные навыки его не впечатлили.

— Вкусно, малыш, — Мирон отпивает вино и, вернув бокал на стол, притягивает меня к себе. Кадры теннисного поединка бесцельно мелькают перед глазами — со стороны может показаться, что это вечер ничем не отличается от обычных дружеских посиделок, тогда как я ни на секунду не забываю, что это не так. Это напоминание бурлит под кожей, электризует каждый нерв, не давая сердцу даже секунды передышки. Я окончательно приняла то, что должно произойти, и теперь переполнена ожиданием.

Его первые прикосновения становятся сигналом, что все начинается. Они ощущаются так остро, что я шумно выдыхаю. Его рука, обнимающая меня за плечи, поглаживает ключицу через ткань футболки — даже это простое движением сейчас пропитано интимностью. Спускается ниже, находит округлость груди, обводит ее, задевает сосок. Руслан по-прежнему смотрит в экран, скрестив на груди руки, но отчего-то я уверена, что он нас видит.

Я откидываю голову Мирону на плечо и закрываю глаза, позволяя ему трогать мою грудь. Издаю тихий вздох, когда он задирает мою футболку и сжав, перекатывает сосок между пальцев. Действительность скрыта от меня за темнотой век, которая дарит мне свободу. Руслан видит нас? Даже если это не так, я представляю, что он смотрит.