Трое

Сейчас эта мысль меня не ничуть не страшит — напротив, дарит ощущениям особую остроту.

Небритость щеки задевает мой висок, дыхание Мирона утяжеляется. Добровольно поднимаю руки, когда он тянет вверх ткань моей футболки. В голове горячо отстукивает: в освещенной комнате нас трое, и я наполовину обнажена. Руслан точно это видит.

Мирон сдавливает мою грудь в ладонях, обхватив талию, разворачивает и, сажает к себе на колени. В зазоре приоткрывшихся век я вижу его расширенные зрачки и заострившийся рельеф скул, ощущаю жесткость эрекции у себя под бедрами.

— Охуенная, — выдыхает Мирон, запуская ладони под пояс моих домашних штанов. Во рту влажно от сплетения наших языков, в животе горячо, мозг плавится в огне похоти и возбуждения. Как все будет? Он смотрит?"

"Я не знаю, сама ли я раскачиваюсь у Мирона на бедрах или это делают его руки. Это безумие, крепнущее с каждой секундой, я не в силах остановить. Чувствую прикосновение языка к своему горлу, запрокидываю голову назад, позволяя ему спуститься к впадине шеи и ниже; всхлипываю, когда ощущаю, как Мирон тянет сосок зубами.

С каждой секундой сознание все сильнее отделяется от той реальности, где я знала, как поступать и как правильно себя вести. Здесь, в новой действительности, я лишена возможности думать, здесь главенствуют импульсы и ощущения. Я снова дезориентирована: не понимаю, как избавляюсь от штанов — возможно, их стягивает с меня Мирон или же я делаю это сама.

— На пол, малыш, — хриплый голос Мирона доносится до меня через слои нашего дыхания и моих стонов. Изображения сменяются перед глазами: пуговицы на его рубашке, матовая пряжка ремня, отглаженные стрелки брюк. Я намеренно не смотрю в сторону: знать, что нас трое, но не видеть этого, пока кажется безопаснее. Мирон расстегивает ремень, молнию я тяну сама. Мои пальцы слегка подрагивают: то ли он нетерпения, то ли от волнения. Он приподнимает бедра, спускает брюки.

— Языком.

Я его кожа нежная и горячая, запах его возбуждения подхлестывает мое собственное. Я прижимаюсь языком к его основанию, введу вверх, увлажняя слюной, как он любит, снимаю каплю смазки с головки. Хочу его видеть, поэтому открываю глаза и смотрю. Зрачки Мирона поглотили радужку, взгляд затуманен. Он заведен так же как и я.