Трое

— Сказал, что тебе нужны будут деньги и чтобы я дал их тебе… От себя. Если будешь против, то можно в долг, — с этими словами он кладет на стол несколько согнутых долларовых купюр и смотрит на меня. — Но я так не могу. Не люблю врать.

Я разглядываю эти гладкие, свеженапечатанные банкноты, и вспоминаю, что часто видела их в бумажнике у Мирона. У него не всегда бывали рубли, но доллары почему-то были всегда.

— Он что-нибудь еще сказал? — выходит из меня шепотом.

Саша отвечает не сразу, но когда он начинает говорить, его голос полон сочувствия.

— Да. Сказал, что эту неделю его не будет дома, и он предупредит консьержа, чтобы ты в любое время смогла забрать вещи.

Глава 34

— Я постараюсь недолго, — обещаю консьержу и, получив утвердительный кивок головы, толкаю дверь.

В нашей бывшей квартире царит гробовая тишина, и воздух сейчас пахнет непривычно — он немного спертый, словно несколько дней не открывали окна. Глаза машинально падают в угол прихожей. С моего последнего дня здесь ничего не изменилась: обувь Мирона по-прежнему стоит в одном ряду с моей.

Так странно. Будто по случайности получила билет в прошлое.

Чтобы не делать процесс сбора вещей болезненнее, чем есть, я иду прямиком в гардеробную, но боковым зрением поймав знакомый предмет, невольно замираю. В гостиной все еще стоит то злосчастное ведро. Никакой это не билет в прошлое. Возвращение на место преступления.

Заглушив воспоминания и растущую безысходность, я заставляю себя отвернуться и идти.

Мне нужно быть сильной, потому что по-другому одной мне не выжить.

Чем глубже я прохожу в квартиру, тем сильнее убеждаюсь, что все эти дни Мирон здесь не жил. Грудь распирает растущей тоской и волнением. Еще слишком мало времени прошло, чтобы отвыкнуть за него волноваться. Где он? У него проблемы из-за драки с Русланом? Что, если его арестовали?

Кровать в спальне застелена, смято лишь покрывало. Слева через кресло перекинуты рубашка и перепачканные в пыли брюки.

Мне нельзя к ним приближаться, но я все равно иду. Они были на Мироне в день драки. Я беру рубашку и утыкаюсь в нее носом. Вдыхаю его запах, от которого давно впала в зависимость, чувствуя, как в глазах и груди начинает печь. Я понятия не имею, как я буду без него, держусь лишь на знании, что человек рожден, чтобы жить.

Наверное, мне не стоит забирать все эти вещи, которые Мирон мне покупал, учитывая, сколько денег он на них потратил.