Тигровый, черный, золотой

Как будто гладишь дикого медведя, который вынужден покоряться! Однако затаенная насмешка, мелькнувшая в темных глазах «медведя», заставила ее убрать руку. На миг Рената ощутила себя заигравшейся дурочкой.

Впрочем, самоуверенность быстро к ней вернулась. Рената переключилась на второго сыщика.

«Славный мальчуган» – было ее первое заключение.

Только непонятно, отчего именно он у этих двоих за старшего? Имя еще странное – Макар… Хотя у этого поколения каких только имен не встретишь.

– Почему вы передумали насчет встречи с нами? – спросил он.

Рената повела плечом:

– В свете убийства Ясинского глупо сводить старые счеты.

– А были старые счеты?

Сыщик слегка улыбался, глядя на нее. Словно говорил: понимаю, что все это не всерьез, все это игра.

«Глаза красивые», – отметила Рената. Сначала парень показался ей невыразительным. Она не любила светловолосых, в которых недоложили красок. Но при ближайшем рассмотрении обнаружилось, что радужка у парня необычного цвета – светло-серого, льдистого, с черной каймой по ободу зрачка.

Спустя некоторое время Рената поймала себя на том, что, когда он улыбается, она отвечает ему улыбкой. Мягкое вкрадчивое обаяние действовало словно солнечные лучи, под которыми сбрасываешь с себя одежду.

«Не дождешься, милый».

– Вам все равно расскажут. Уж лучше я сделаю это сама.

Макар вопросительно поднял брови.

– Я, как и многие, была обманута его респектабельностью. – Рената вздохнула. – К тому же Адам действительно много сделал для союза. Как-никак он его создатель.

– Что произошло?

Она невесело усмехнулась.

Выставка во Франции, вот что произошло. Куда она отдала, по просьбе этого мерзкого лжеца, две свои лучшие картины: «Бурые совы» и «Красные лисы». Все то же самое: клетки, девушки, стрельчатые окна… Но эти работы ей особенно удались.

И надо же было такому случиться, что оба полотна пропали по дороге обратно.

Ясинский рвал на себе волосы. Твердил, что виноват, недоглядел, однако и он, и Юханцева понимали, что это говорится лишь затем, чтобы дать ей на ком сорвать гнев. Утеря картин – не такая уж большая редкость. В аэропорту Шарля де Голля, где вечно бардак и сумбур, картины были на месте. А в пункте прибытия их не оказалось.