Тетушка против

— А мне посох не полагается? — иронично спросил он, когда они спускались по лестнице. Из гостиной доносилось меланхоличное музицирование Жанны, в кабинете Соланж и Жан громко обсуждали, как заставить их экипаж выглядеть приличнее.

— А зачем вам посох? Разве вы протянете мне его, если я застряну в трясине? — недоверчиво уточнила Маргарет.

Целый ворох чувств взметнулся в груди Рауля от ее слов. Был страх: она собирается застревать в трясине? Был гнев: неужели можно подумать, что он бросит живое существо на неминуемую погибель и даже пальцем не пошевелит, чтобы помочь? И было умиление: Пруденс взяла с собой посох, чтобы подать его Раулю в случае нужды.

— Знаете что, — сказал он и забрал у нее тяжелую вещицу из полированного дерева, — однажды я вас действительно удивлю.

— Вот бы нет. Терпеть не могу сюрпризы и ошибаться в людях.

— Значит, вы намерены придерживаться того нелестного мнения, которое успели составить? Не больно-то благородно с вашей стороны, Пруденс, но допустим. Будет ли мне позволено спросить, каких избранников вы рассматриваете для себя?

— Простите? — не поняла она.

Он открыл перед ней дверь на задний двор, и они вышли под осеннее будто чуть рыжее солнце. По заросшему саду пролегла неуверенная тропинка — должно быть, именно отсюда Пруденс выходила накануне, когда нашла оливковую рощицу. Пробираясь через высокую траву, Рауль обрадовался, что оставил парчовые туфли с малахитовыми пряжками дома.

— Будь вы на моем месте — неужели отказались бы от влюбленного в вас молодого и красивого жениха, хорошо обеспеченного?

Пруденс вдруг оступилась, неуклюже попытавшись ухватиться за воздух.

Ха! Не ожидала, что он протянет ей руку помощи?

— Молодой, красивый, влюбленный, богатый жених, — проговорила она с расстановкой. — Появись он на моем пороге — пришлось бы отправлять за доктором, ведь это означало бы, что у меня начался горячечный бред.

— Да, — согласился он, — по-настоящему богатых семей в наших краях не больно-то много.

Пруденс вдруг расхохоталась, да так громко, что с ветки ближайшего дерева вспорхнули мелкие птицы. Это был искренний, не особо мелодичный или очаровательный хохот, отчего-то он вызвал у Рауля воспоминания о соленых морских брызгах и гуле прибоя.

— Ну, давайте посчитаем, — весело предложила она, по-прежнему опираясь локтем на его ладонь.