Тетушка против

Вы должны знать, ваша светлость: я сделаю все, чтобы вы и близко не подошли к моей глупой девочке.

Рауль слушал ее, немея от гнева. Ему и прежде доводилось слышать грубости в свой адрес, но обычно они завершались дуэлями. Что делать, если тебя и твою семью оскорбляет женщина, он понятия не имел.

— Мужчина, не способный собственным трудом прокормить семью, удручает, — безапелляционно завершила свою речь Пруденс и снова уткнулась в дневники.

Собственным трудом? Она предлагает ему работать?

— Я знаю, чего вы добиваетесь, — медленно произнес Рауль, вспоминая о навыках игры в покер и умении держать себя в руках.

— А что же ваша гордость? — прищурилась она.

— Все еще при мне, — ответил он с неким вызовом. — В браках по расчету нет позора, это древняя и достойная традиция.

На ее лице отразилось многое, но в основном там были задумчивость и решительность.

— Лучше бы нам найти этот клад, — сказала Пруденс мрачно.

— К дьяволу, — он закрыл перед ней дневник. — Вы не отыщете в отцовских каракулях ничего, кроме бредней. Хотите прогуляться?"

"Ему нужно было проветрить голову, чтобы остыть после ее неприятных слов.

— Конечно, — энергично вскочила на ноги Пруденс, — пора посмотреть на Пестрые болота, не так ли?

Рауль, которого последние дни здорово закалили, даже не вздрогнул. И если у него подкосились колени, то кто заметит?

— Ну разумеется, — ответил он как можно спокойнее.

Она сходила к себе и вернулась в темном и крепком дорожном платье, будто собиралась в дальнее путешествие. В руках у Пруденс был добротный посох, а за плечом болтался холщовый мешок.

Рауль, который за время ее отсутствия успел только накинуть поверх рубашки шелковый жилет, изумленно застыл.

— Пруденс, душа моя, — спросил он обескуражено, — мы действительно собираемся на легкую прогулку в окрестностях замка или я что-то упустил из ваших, безусловно, грандиозных планов?

— Сапоги для верховой езды, ваша светлость, тут подойдут куда лучше, — уведомила она его сухо.

— Вы ведь даже не шутите, — недоверчиво осознал он и отправился в смежную комнату, где Жанна распорядилась разместить его одежду и обувь.

Рауль натянул сапоги, сменил парчовый жилет на суконный, натянул на кудри треуголку из фетра, подумал и оторвал от нее пышные перья, после чего счел, что готов ко всему.