Тетушка против

Ее слепая готовность продать Рауля подороже казалась унизительной, и он сделал несколько глотков горького шоколада, чтобы не позволить обиде завладеть его сердцем.

Самоуважения, вот чего не хватало в подобном раскладе.

— Пруденс, вы ведь служили в доме виконтессы Леклер и что-то понимаете в хорошем тоне, — воззвала Жанна к новому союзнику.

— Нет ничего зазорного в желании заработать, — твердо ответила она. — Куда более жалко рассчитывать на состояние невесты, которое вам не принадлежит.

— Да как вы смеете!

— Вы сами спросили моего мнения, — хладнокровно указала Пруденс.

— Я поеду к герцогу, пусть даже и одна, — угрюмо и упрямо сказала Соланж.

— Изволь, — всем своим видом выражая неудовольствие, решила Жанна, — так тому и быть. Завтра мы с тобой совершим этот постыдный визит.

***

Вино и правда оказалось до того отличным, что Соланж пришлось отбирать у Рауля второй графин, а он только обрадовался возможности напиться.

Пруденс успела проветрить в его покоях, и он наконец-то получил возможность побриться и сменить одежду.

Было решено, что они отправятся исследовать устройство склепа завтра, когда сестры уедут в Арлан. А пока она устроилась за рабочим столом, разложив перед собой дневники отца.

— Легенда о кладе передавалась из поколение в поколение, и вымысел перемешался с воспоминаниями, — проговорила она, хмурясь и что-то черкая в собственной записной книжке. — Однако ваш отец считает, что Кристоф Флери действительно часто говорил о спрятанных сокровищах, обычно будучи во хмелю.

Его дети не особо прислушивались к этим разглагольствованиям, поскольку дела тогда у Флери шли хорошо и казалось, что сундуки с деньгами никогда не оскудеют.

— Неужели вы действительно разорвали бы нашу с Жозефиной помолвку, вздумай я отправиться к герцогу? — невпопад спросил Рауль, беспокойно кружащий по комнате.

— Само собой разумеется, — без тени сомнений подтвердила Пруденс.

Ее черствость ранила его колко и глубоко: как, после всех испытаний, которые они прошли рука об руку, эта женщина не дает ему ни малейшей поблажки?

— Но почему? — спросил он, остановившись прямо перед ней.

 — Разве вам не выгодно, чтобы я стал хоть чуть-чуть состоятельнее?

— Мне выгодно, чтобы вы держались от моей племянницы подальше, — без обиняков заявила Пруденс. — Чем больше я узнаю вашу семью, тем меньше вы все мне нравитесь. За завтраком вы обсуждали Пеппу так, будто она курица, призванная нести для вас яйца.