Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Последний миг улетел, как песчинка с ладони.

— Я тебе заплачу… Камнями Власова. Лучшими.

— Извини, Андрюха… Демьян боится мести, а ты слишком опасный противник. Тебя сказали убрать.

— Думаешь, он тебя оставит в живых, когда все закончится? Подожди…

Андрей не заметил момента, когда Шелехов набросил удавку.

Тонкая, из нейлонового шнура, она скользнула по беззащитно открытой шее и впилась в кожу, когда старый друг затянул петлю. Дыхание перехватило. Он дернулся всем телом, забыв о боли в солнечном сплетении, усталости, и об отказавших запястьях.

Выгнулся, инстинктивно рванул руки, но разорвать стяжку не смог. А через секунду противоположная дверь распахнулась, на ноги ему навалился второй. Вспыхнула паника — они убьют его вдвоем!

Стрелять они боятся. Задушат и бросят на заднем сиденье.

Андрей захрипел. Инстинктивно пытался вдохнуть — а дышать нечем. Грудь дергалась в болезненных попытках. Как мучительно умирать без кислорода… Это не пуля, которая оборвет все, по опыту Андрей знал, что это долгая смерть.

Дергался, сколько мог: ногами и всем телом, пытаясь выбраться из-под двух удавливающих его мужчин. «Невозможно!» — билась в голове паническая мысль. Был бы не связан, был бы Шелехов один… Невозможно!

Шелехов сосредоточенно сопел над ухом.

— Сам накосячил. Потерпи, Андрюха, — Сергей говорил спокойным, хоть и перегруженным от усилий голосом. — Сейчас пройдет.

Он просчитался.

Торопился спасти Лену — ошибся. Нужно было завязать перестрелку, поддерживая огонь, увести их от нее и ребенка. Нужно было первым Шелехова мочить!

Перед глазами все смазалось, поплыло и окончательно потемнело.

Внутри осталась выжженная пустыня без эмоций и мыслей. Исчез страх. Даже жизнь не подытожишь — у этой черты ничего нет, кроме пустоты. И тела он больше не чувствовал. Боль стихла. Теряя сознание, он думал о Лене. Как она ждет, качая малышку, ни о чем не подозревает. Хорошо, что это происходит здесь и сейчас. Не видит этого. Он ожесточенно боролся, цепляясь за реальность. Потеря сознания гарантированно означала смерть.

Его добьют. И если люди Каца видят — они не вмешаются.

Но тут же пришла спасительная мысль, расставившая все по местам.

Казнь займет время.

Чтобы убить его, нужно минут двадцать-тридцать. С надрывом Андрей думал о Лене и дочке — теперь уже только ее. Шанс не выгорел. Ну и что. Будет он жив или нет, ее успеют увезти и спрятать.

Затем перед глазами вспыхнуло видение: Дина.

Она улыбалась, что-то говорила ему. Ей было двадцать лет, как Оксане.