Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

В солнечном сплетении взорвалась боль, когда там и так все болело. Шелехов вложил в удар всю жестокость.

За то, что его лично обманул. За предательство, как тот считает.

За опустошенную в него обойму.

Серега бить долго может. Но, как и у Андрея, у него нет времени. Полчаса — максимум. С покойником за рулем они не уедут и долго в машине не высидят. Сейчас он жалел, что прирезал бедолагу Артема, лучше его бы забрали, потому что иначе убьют прямо здесь…

Уже скоро.

— Мы служили вместе… — выдавил он. — Как так, Серега.

— Вспомнил.

— Что он тебе обещал…

Чем-то держит его старый ювелир. Бабки? Безбедная жизнь? Андрей потерялся в вариантах: давить на былую дружбу, предлагать деньги или что. Вариантов много. Все бесполезные. Шелехов, как немецкая овчарка, верно служил за миску похлебку и из любви к искусству. Что ни предлагай — не купится. Особенно, после долгой лжи и выпущенной в него обоймы.

— Как Демьян скажет, так и будет, — Сергей прижал трубку к уху.

Андрей пошевелил пальцами, связанных за спиной рук.

Он прекрасно понимал, что скажет Демьян.

— Мы его взяли, — сообщил Шелехов. — Одного, без бабы. Что делать?"

"Андрей ощутил безумную усталость. Она разрослась из центра груди, легла на плечи, лишила последних сил, которые он пытался собрать перед рывком. Боевая усталость. Когда позади нескончаемый бой и впереди нет ни минуты передышки — такое бывает.

К проходной подкатил джип. Слишком далеко — не видно ни номера, ни марку, интуитивно Андрей понял — за ней. Неужели сорок минут прошло?

Нужно еще тянуть. А он так устал, что не мог больше.

Наверное, Демьян спросил про Лену, потому что Шелехов ответил:

— Он не скажет.

— Дай с ним поговорить, — тяжело дыша, выдавил Андрей.

Сергей отключил телефон. Убрал в карман. В салоне повисла гнетущая тишина. Лучше любых слов она сказала о том, что будет дальше.

— Сергей, не глупи… — выдохнул он.

— Иди сюда, — глухо велел Шелехов напарнику, который сидел спереди.

У Андрея что-то дернулось в районе сердца.

Нерв какой-то.

Ее вот-вот увезут, и тогда он будет спокоен, что все хорошо. Но времени не было: оно закончилось, утекло сквозь пальцы.