Тагир. Ребенок от второй жены

Что ты делал, Динар? Как далеко зашли ваши отношения?

Мне нужно было знать этот момент, чтобы понимать, как поступать дальше: оставлять эту должность за ним после ухода Наили или же довериться другому парню.

— Я не позволял себе ничего лишнего, — сразу же открещивается от подозрений начальник охраны, глаза пылают неподдельным негодованием. — Соблюдаю все заветы и стараюсь не совершать грехов. Ваша супруга не сбила меня с пути истинного.

Уважительно смотрю на него. Завуалированно дал понять, что девчонка пыталась его соблазнить, но при этом ни словом ее не опозорил.

Звучит очень складно. И я верю ему. С ним мы знакомы много лет, да и Наиля не та женщина, ради которой мужчина поступится своей честью, положением и деньгами. Ради которой потеряет важный пост и деньги.

Вот только нельзя подобные вольности спускать с рук.

— Твоя задача была охранять дом и ничего больше. Я не требовал сообщать о каждом ее левом шаге и помыслах. Ты должен был просто молча исполнять свои обязанности, Динар, — жестко напираю, подавляя своей энергетикой. — Кто тебя просил проявлять самодеятельность?

— Никто, — поджимает губы и опускает голову, видит свою неправоту. — Это сугубо моя инициатива и моя вина.

Молодец.

— Хорошо. Что нарыл на нее? Есть что-то стоящее? — спрашиваю то, что интересует больше всего.

— Да, — кивнул. — Взгляните на это. Такой же пакетик был отдан госпожой Наилей двум преданным ей служанкам.

Он протягивает мне пакетик размером со спичечный коробок. В нем вижу какую-то бледно-зеленую, мелко порезанную травку. Еще до того, как Динар открывает рот, знаю, что он скажет. Холодею, представив кромешное будущее, которое сейчас пресекается.

— А второй у тебя как оказался? — спрашиваю, но догадываюсь об ответе и сам.

Всё это в духе первой жены и укладывается в концепцию ее мироустройства: использовать собственную красоту для достижения заветной цели.

Стискиваю челюсти, чувствуя, как скрипят от злости зубы, грозя стереть эмаль в щепки.

— Служанки должны были подсыпать эту траву госпоже Ясмине, когда она понесет.