Тагир. Ребенок от второй жены

Сидит, имеет двух жен, хочет себе наследника. А мой брат никогда не станет мужем, отцом. Никогда!

— Аслана я тоже любила. А ты убил его. Ты! Ты! — сорвалась на крик, отложила фото и кинулась на мужчину с кулаками. — Поверил чужому навету! Не разобрался! Лучше бы ты был на месте моего брата! Ты!

Я так хотела заставить его страдать и мучаться. Но всё, что могла — только молотить слабыми кулаками по груди, которые неспособны причинить вред крупному сильному мужику.

Он терпел, сжав зубы, позволял себя бить, только стиснул челюсти и прикрыл глаза.

— Успокойся, — притянул к себе и сжал, не давая дергаться.

Я рыдала и рыдала, чувствуя, как всё внутри горит, требует выхода. Расклеилась, ослабела, руки вдоль тела повисли без сил.

— Ты моя. Всегда была и будешь.

Про рубашку ни слова. Но я знаю, что слова мои он проигнорировать не сможет. Правда всегда всплывает. Вот только сделанного не воротишь, Тагир.

А пока я позволила себе прикрыть глаза, зная, что завтра мне предстоит очередная битва.

С такими мыслями уснула без сил. И снился мне Аслан. Впервые за долгое время не в крови, каким я видела его в последний раз. Он улыбался. В той самой рубашке, которую я сегодня прижимала к груди. Поляна зеленела, а на небе ярко светило солнце, отражаясь в пронзительных глазах брата.

— Аслан, — произнес спокойным умиротворенным голосом брат.

Я улыбнулась и потянулась к нему рукой, но его образ стал таять.

— Что это было? — вопрос в никуда.

— Тихо-тихо, — раздалось рядом, прямо над самым ухом, а потом кто-то коснулся маленькой звездочки белого шрама на лбу. У кромки волос жило напоминание об унижении, которое я перенесла по вине чужого навета.

Дернулась и оттолкнула Тагира, который откуда-то появился возле меня.

А он пошел дальше под руку с моей бывшей подругой.

— Уйди! — шиплю я, садясь прямо и глядя на него с ненавистью. Обернулась, чтобы посмотреть, где нахожусь. А в памяти о вчерашнем вечере зияла бездонная дыра. Ничего не помню. Но оказалась я в спальне своего мужа.

— Ясмина, прекрати. Мы должны перестать воевать, — цедит сквозь зубы, играя желваками.