Тайна старого кладбища

– Она его сейчас убьет, – не на шутку встревожилась Маша.

Степаныч, однако, явил миру недюжинные способности к маневрированию. Он словно улавливал по свисту предметов траекторию их полета и в последний момент удачно уворачивался в нужную сторону.

Исчерпав боеприпасы, Денисовна вооружилась шваброй и веником и предприняла вылазку.

Степаныч мигом вскочил с земли и с резвостью горного козла пустился в какой-то причудливый пляс по саду и огороду. Надежда Денисовна преследовала его по пятам. Самое удивительное заключалось в том, что любящие супруги, несмотря на огромный темп гонки, тщательно огибали все зеленые насаждения.

"– Вот это да, – с восхищением следил за ними Дима. – Им бы не дачи наши охранять, а в цирке работать.

– И номер их будет называться «Сцена ревности», – фыркнула Маша.

Степаныч словно решил доказать, что это еще не предел его возможностей. Обежав несколько кругов по участку, любящие супруги лишь распалились. Денисовна увеличила темп. Швабра и веник уже несколько раз достигали цели.

Надежда Денисовна, не чувствуя в себе сил повторить подвиг мужа, с криками: «Все равно не уйдешь, изменник!» – взяла штакетник на абордаж.

Под напором ее мощного тела две секции забора рухнули. Денисовна, метнув вслед Степанычу швабру, продолжала погоню.

Близнецам уже не имело смысла скрываться в кустах.

Степаныч в темпе хорошо тренированного стайера несся прямиком к даче Ковровой-Водкиной. Когда он поравнялся с воротами, из калитки показалась Наталья Владимировна в обществе Симочки. Степаныч вихрем пронесся мимо. Надежда Денисовна, напротив, остановилась, мигом смекнув, что супруг все равно никуда не уйдет от расправы, а вот Симочка…

– Сейчас я тебе покажу, как в чужом огороде пастись! – И она замахнулась на Симочку веником.

Людовна юркнула за спину Натальи Владимировны. Веник, не достигнув цели, просвистел в воздухе.

– Как вы смеете? – гневно сверкнув глазами, закричала Коврова-Водкина.

– Это не я, это она смеет! – указывая на Симочку, отозвалась Надежда Денисовна.

– Она ничего в вашем огороде не сеет, – с апломбом произнесла Коврова-Водкина. – Серафима Людвиговна – мой большой друг!

– Эта? Она? – надрывно захохотала Надежда Денисовна. – А я говорю, не друг она никому.