Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

– Даже если это на пользу нашим Афинам, Аристид?

– Обман никогда и никому не приносил пользы.

– Не буду спорить с тобой, Аристид, – сказал Фемистокл, скрывая обиду, – но и ты не мешай мне довести дело до конца.

– Не буду мешать. Но только в том случае, если твоя горячая голова не доведет нас до беды.

В это время спартанские эфоры снова получили известие о том, что афинские стены уже окружили город и что стены эти уже высоки. Но Фемистокл продолжал уверять спартанцев, что они обмануты.

– Не давайте провести себя лживыми россказнями, а лучше пошлите в Афины людей, которых вы уважаете, людей добросовестных. Пусть они отправятся туда и всё разузнают. Тогда вы получите точные сведения о том, что делается в Афинах.

Аброних восхищался самообладанием Фемистокла, восхищался его предусмотрительностью: «Правильно действует; пусть спартанцы отправят своих послов в Афины, а то ведь, пожалуй, когда обман все-таки откроется, им самим не выбраться из Спарты.

Аристид сидел молча, насупив брови, и краснел от стыда. В каком бессовестном обмане он должен участвовать! Конечно, он понимает, что спартанцы хлопочут о своих интересах, прикрываясь общими, и он понимает, что стена Афинам нужна… Но этот обман трудно перенести, когда всю жизнь привык говорить только правду!

– Неужели вы не верите мне? – продолжал Фемистокл, глядя прямо в глаза эфорам.

– Мы верим тебе, Фемистокл, – ответили эфоры, – но послов своих проверить тебя все-таки пошлем.

Проверить, действительно ли в Афинах строится стена вопреки желанию Спарты, поехали послы из среды спартанской знати. А одновременно с ними, только тайно от них, отправился в Афины и Сикинн с поручением Фемистокла.

– Скажи правителям, чтобы они задержали спартанских послов под любым благовидным предлогом. Иначе, я опасаюсь, спартанцы могут не выпустить нас из Спарты.

Спартанские послы, важные, суровые, но сохраняющие дружелюбный вид, как и подобает союзникам, вскоре появились в Афинах. Но еще раньше их явился Сикинн, посланец Фемистокла.

Увидев стены, окружавшие город, спартанцы переглянулись с негодованием.