Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Строилась защитная стена, оборона от врага, оборона родному городу, который они едва не потеряли!

Фемистокл в это время в белоснежном льняном гиматии расхаживал по улицам Спарты. Его узнавали, его приветствовали. Он любовался мрачной красотой Тайгета, спускался к реке, шумящей прозрачной горной водой. Появлялся на стадиях, где молодежь обучалась военному искусству. Здесь он был особенно внимателен.

«Девушки тоже тренируются, – думал он, любуясь грациозной силой юных спартанок. – Спартанцы правы: чтобы рожать крепких детей, мать сама должна быть крепкой.

Однажды на площади у храма Афины Меднодомной, когда он стоял и разглядывал медные пластины, украшавшие храм, к нему подошел старый эфор.

– Фемистокл, – сказал он, испытующе глядя ему в лицо острыми серыми глазами, – нам известно, что ты уже несколько дней в Спарте. Если ты прибыл послом, то почему же не являешься к нам?

Фемистокл почтительно поклонился эфору.

– Я не могу пока что явиться к правителям государства, – ответил он эфору с самым правдивым видом, – я поджидаю членов нашего посольства. Но почему они задерживаются так долго, сам не понимаю. Может быть, какие-нибудь неотложные дела…

– Ну что ж, подождем их.

Однако дни проходили, а послы афинские все не являлись. Фемистокла пригласили к эфорам.

– Все еще нет посольства, Фемистокл?

– Все еще нет! – Фемистокл недоуменно пожал плечами. – Я и сам уже устал ждать их!

– А может быть, афинянам выгодно затягивать решение вопроса о вашей городской стене?"

"– Выгодно? Но почему же?

– Выгодно потому, – резко сказал старый эфор, стукнув об пол посохом, – выгодно потому, что стены в Афинах все-таки строятся!

– Этого не может быть!

– Но из Афин пришли люди, они были там по своим делам, и они говорят, что видели собственными глазами – афиняне строят стену!

– Эти люди вводят вас в заблуждение, – ответил Фемистокл, не теряя спокойствия.

– Так где же оно, это ваше посольство?!

Афинское посольство наконец явилось в Спарту: Аристид, сын Лисимаха, и Аброних, сын Лисикла.

– Что там, в Афинах?

– Стена достаточно высока. Поэтому мы здесь.

Фемистокл ликовал. Он обнимал то Аристида, то Аброниха. Аброних отвечал таким же ликованием, но Аристид хмурился:

– Я не люблю обмана.