Сво(бо)дные

В этот момент раздается щелчок замка входной двери, а вслед за ним голос Павла Георгиевича:

— Кристиан!

Упс! Похоже, папе не понравились женские туфли в его квартире.

Меня бросает в жар. Мы с Крисом немигающе смотрим друг другу в глаза. Он азартно улыбается, а меня начинает еще сильнее трясти. Нет, я погорячилась. Не хочу, чтобы наши родители узнали о нашей губительной тайне! Хорошо, что Павлу Георгиевичу «посчастливится» обнаружить к туфлям модный клатч, маленькое платье и шелковые чулки, что противоречит стилю его падчерицы.

— Пожалуйста, не выдавай меня, — с мольбой шепчу я.

Он улыбается еще шире и, нехотя отпустив меня, подбирает полотенце. Оборачивает им бедра и пятится к двери.

— Должна будешь, нимфа, — отвечает он, выходя из ванной и плотно закрывая дверь.

Да блин! Я сползаю на пол и, схватившись за голову, понимаю, что мне с ним уже вовек не расплатиться.

Глава 26. Кристиан

Отец стоит в прихожей и задумчиво рассматривает дорожку из разбросанных шмоток нимфы.

Блядь.

— Утречка, — хмыкаю я, хотя, в голове крутится это «блядьблядьблядь».

— Ага, доброго, кобелина, — хмыкает в ответ отец. — Дозвониться до тебя невозможно. Хорошо, что еще мебель не вывез, — он обводит взглядом коридор. — Слушай, комод этот не трогай. Мы вчера со Светой поболтали и решили его забрать.

— Ага, — пожимаю я плечами, подпирая спиной дверь в ванну, за которой затаилась Оксана, — как скажешь.

— Ладно тогда, — отец запихивает руки в карманы, — пойду я тогда, раз ты не один. Ну и напоследок… — Он делает шаг ко мне, и, понизив голос, произносит: — Что у вас с Ланой, Крис?

Блядь.

Было бы все невероятно просто, если бы отец знал, что у нас в отношениях с этой сукой. Беда в том, что я не хотел создавать ему лишние нервяки. Поэтому для него мы — дружная семья.

— Все нормально, — пространно произношу я, а он морщится."

"— Слушай, не разочаровывай меня.

Я молча сверлю его взглядом. Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что я путаюсь не со шлюхами, а с дочерью его будущей жены? Точнее… со своей сводной сестрой. Губы сами по себе изгибаются в улыбке, и у меня вырывается смешок.

— Ржешь? — качает отец головой. — Ну-ну. Наверное, это я виноват, с другой стороны.