Сво(бо)дные

Да за кого он меня принимает?! Поворачиваюсь к хмурому Крису, вдруг замечаю, что он тоже не совсем трезв, и прямо спрашиваю:

— Займешь мне сто пятьдесят тысяч?

На его лице отражается немой вопрос: «Вы, бабы, совсем охренели деньги из меня тянуть?! Да за такие бабки мне отсосут все телки в этом клубе!»

Я прикрываю телефон наманикюренными пальчиками и добавляю:

— Или мне придется отработать натурой. И судя по голосу, у этого жеребца точно двадцать восемь сантиметров.

Крис сглатывает, глаза буквально кровью наливаются.

— Будут тебе сто пятьдесят тысяч, — цедит он сквозь зубы, сопровождая свой ответ проглоченным благим матом.

Я опять отворачиваюсь от него.

— Деньги будут, Роберт.

— Что ж, я приеду к вам в десять. До завтра, Оксана.

Я отключаю телефон, убираю его в новый клатч и, обходя Криса, спокойно направляюсь в зал. Он задерживает меня на выходе, преграждает путь и пригвождает меня к стене.

— Крис, я здесь не одна, — уточняю я, заметив, что с Полинкой и Анри уже сидит его друг.

Он как-то безумно усмехается, посмотрев в указанную мной сторону, и опять пронзает меня своими глазами-воронками. Совсем крыша поехала.

— Иначе что? — заинтригованно шипит он.

— Парня в серой рубашке зовут Анри. Это мой молодой человек, — смело вру я, уже не зная, как отвязаться от этого извращенца.

— Ух ты! — снова смеется он. — Недомуж разрешил?

— Да, мы вот решили поэкспериментировать, — парирую я.

Крис опускается к моему уху, убирает волосы и опаляюще шепчет:

— Случайно не после умопомрачительного траха со мной?

Глава 22. Кристиан

Пахнет она так, что у меня начинает стучать пульс в голове. Врушка. Мелкая лгунья. Пьяная и наглая сегодня, но ее наглость и ложь слишком невинные, чтобы это могло меня разозлить.

— «Умопомрачительного»? — передразнивает меня эта врушка. — Крис, пожалуйста, не льсти себе так сильно. Было хорошо, но…

— Но? — усмехаюсь я.

— Но…— она заминается и краснеет.

— Поэтому ты подала на развод, конфетка? — хмыкаю я, разглядывая очертания ее лица в темноте.

Как отблески от цветомузыки вспыхивают на ее глянцевых губах. Ловлю себя в эту секунду на мысли, что мне нравится просто ее рассматривать. Сейчас она живая. Та нимфа, которую я зажимал в ванной у будущей мачехи, была бледным ее подобием, запуганным существом, которое пыталось спрятаться в свою раковину.