Стоунхендж

Когда он вошел в воду по колени, в зарослях кувшинок нечто дернулось, появилось зеленое пятно, белые цветы заколыхались, будто снизу дергали за стебли. Вынырнула тупая жабья морда, уставилась на Томаса выпуклыми глазами. Томас торопливо стирал одежду, выполаскивал, слыша за спиной шаги женщины. Похоже, она рассматривала его критически, пофыркивала. Он злился, не зная, что ей не так. Спина у него широкая, в буграх мышц, есть и шрамы, которыми мужчины хвастаются."

"Жабе наконец надоело смотреть на полуголого мужика, взобралась на лист кувшинки.

Тот, широкий как плот, прогнулся под ее весом, закачался. Жаба долго умащивалась, словно пес перед сном, укладывала белесое брюхо то так, то эдак, наконец застыла, по-прежнему не сводя с рыцаря недвижимого взгляда.

Томасу надоело быть под пристальным взглядом мерзкой твари, смотрит, как будто что-то пакостное замышляет, как вдруг жаба проговорила скрипучим голосом:

— Исполать тебе, добрый молодец...

Глава 7

Томас от неожиданности выронил рубашку.

Вода вроде стоячая, но ее начало относить от берега. Ругаясь последними словами, он догнал, пришлось залезть в топь по самые... и глубже, переспросил, уже вернувшись:

— Ты мне?

— А больше тут... бре-ке-ке... молодцев нету... Ты можешь поцеловать меня...

Томас отшатнулся.

— Тебя? Жабу?

— Я не жаба... бре-ке-ке... я лягушка...

Томас ощутил, как от злости надувается жила на шее.

— Ах ты, тварь!.. Да я не всякую девку в Иерусалиме хватал!.. А уж целовать так и вовсе не приходилось!.

. Чтоб тебя, жаба мерзкая...

Жаба переступила с лапы на лапу. Лист кувшинки начал угрожающе раскачиваться. На тупой морде проступило нечто вроде удивления.

— Я лягушка, не жаба... бре-ке-ке... не понимаешь... Я та самая лягушка...

— Что за та самая?

Жаба начала раскрывать рот, когда за Томасом послышались шаги. Сэр калика взглянул коротко, ничуть не удивился — он вообще ничему не удивлялся, как ревниво заметил Томас, — и спросил равнодушно:

— Тебе мало забот с одной?

Томас не понял, указал трясущимся от злости пальцем.

— Посмотри на ее гнусную рожу! Ты знаешь, что она мне сказала?

— Догадываюсь, — бросил калика и оглянулся. — Яра! Поди-ка сюда, детка.

Пришлепали быстрые босые ноги. Томас удивился злой решимости на лице женщины. Впервые видел ее такой рассерженной. На бегу подхватила увесистый сук, швырнула умело и метко.

Сук просвистел над головой Томаса, ударил жабу по голове с такой силой, что едва не сбросил с листа.