Стоунхендж

Бывали сокровища у магов, колдунов, рассказывали даже о Гамейне, одолевшем чудовищного паука, у того зачем-то в норе были сундуки с золотыми монетами Александра Македонского.

Калика сказал сокрушенно:

— Вот так всю жизнь. Только придешь к какому-то ясному и справедливому решению, как судьба предлагает мучительный выбор. Решай ты, сэр Томас!"

"Рыцарь задумался. Он возвращался из Святой Земли беднее, чем ушел туда. Это он знает, что война была за Гроб Господень, но соседи будут насмехаться над его бедностью. Если вернулся без богатой добычи, то с их замков он выглядит побежденным.

Честно говоря, его самого нередко посещала эта мысль. Ведь чем громче заявляешь, что тебя не интересует мнение соседей, тем больше от него зависишь, тем больше прислушиваешься. И если бы вернуться с тугим кошелем, а лучше с двумя, то и спина будет прямее, и взгляд тверже. А злые языки недругов втянет в задницы, где им и надлежит пребывать.

Калика подмигнул.

— Трудная задачка?

— Да почему трудная? — оскорбился Томас.

 — Рыцари издавна спасали прекрасных дам и отвозили на крупе своего коня их избранникам... а если те не принимали, то родителям.

— И часто не принимали?

Томас пожал плечами.

— Это зависит, сколь дорога длинная. Да где едут: через лес ли, через поле... Эта женщина хоть и не прекрасная дама, но за нее дают выкуп... А выкуп для рыцаря — привычное дело.

Калика поинтересовался:

— А как делишь на прекрасных дам и просто баб? Для меня это такая загадка, что всю жизнь... а она долгая... не разберусь.

— Разве не видно? — удивился Томас.

Калика оглянулся на женщину. Она шла злая, брови сдвинуты так, что только не сыпятся искры. Но спину держала ровно, с силой бороздила болотную воду. В ней чувствовалась жизненная сила и достоинство.

— Нет, — сказал он искренне.

Томас сказал с чувством превосходства и жалости:

— Сэр калика, это ж так очевидно! Даже не нуждается в объяснениях.

Олег покачал головой. Для него нужны были объяснения. Очевидные вещи на проверку нередко оказываются далеко не очевидными.

А чувства подводили и более мудрых и осторожных.

— Ладно, — предложил Олег. — Сейчас не решим, жабы мешают. Отложим, на берегу придумаем.

— Похоже, — проговорил Томас задушенно, — мы уже идем по кругу...

Он едва успел закрыть рот от хлынувшей воды. Пока вытирал лицо и отплевывался, в двух шагах из болота высунулся по плечи желтый, как мертвяк, человек. Голова была голая, как колено, уши торчали остро, а круглые глаза смотрели не мигая.