Стоунхендж

Их кони были покрыты белыми попонами, рыцари выглядели одинаковыми в блистающих доспехах, с опущенными забралами. С другой стороны выехали один за другим рыцари, принявшие вызов.

Снова протрубили трубы. Рыцари помчались друг на друга, в самой середине арены сшиблись с таким лязгом, словно столкнулись наковальни. Двое из принявших вызов вылетели из седел, грохнулись оземь, поднимая пыль. Третий удержался, но потерял стремя, и, когда вернулся к герольдам, его тоже признали побежденным."

"Зрители орали, свистели, топали ногами, бросали в воздух шлемы и колпаки.

Калика заметил, что сэр Торвальд с осторожностью присматривается к толпе. Похоже, королевская партия уже осточертела. Новый король бесчинствами и нарушением прав как знатных, так и простых йоменов уже восстановил против себя многих. Правда, это ничего не значит. Народ и множество владетельных сеньоров могут возмущаться сколько угодно. Король, несмотря на его бычью силу, не глуп. Он удержал старых сторонников, а новых осторожно покупает, самочинно раздавая земли и владения ушедших в крестовые походы. Так что он крепок, как никогда, а поддержка сторонников позволят ему бесчинствовать и дальше. И сейчас ему ничто не помешает стереть Томаса в порошок. Ему только надо придать этому вид законности.

Пока шел торг — за пределами арены побежденные выкупали своих коней и доспехи, что по условиям турнира стали добычей победителей, — на арены тем временем выехали еще трое от партии короля. Сердце Томаса заколотилось чаще. Он увидел, как из шатра медленно вышел огромный рыцарь в черных, как ночь, доспехах.

Он был почти на голову выше других, грудь его была настолько широка, что никакие латы ему не были бы впору, а эти ковали ему лучшие оружейники. Это был грозный и непобедимый Торкзельд, гроза побережья, победитель Морского Змея. И это был тот, кто обязательно выйдет победителем турнира.

Когда рыцари сшиблись, снова был треск ломаемых копий, грохот, звон, крики боли, дикое ржание. Выбежали оруженосцы и слуги, кого увели, кого унесли.

Зрители приуныли — выигрывали только рыцари из окружения короля.

В третий круг выехал Торкзельд. С ним были еще двое, но Томас видел только этого непобедимого рыцаря, который ко всему еще был сыном короля!

— Пора, — сказал Томас.

Ему подвели коня, калика держал его под уздцы, глаза были серьезными:

— Ты знаешь, что он постарается не просто выбить тебя из седла?

— Догадываюсь, — ответил Томас.

Вид у него был повзрослевший, угрюмый.