Стоунхендж

дарю...

Грохот волн и рев бури заглушили ее слова. Он только видел, как распухшие от холода губы шевельнулись, затем ее с силой прижало всем телом к его груди. Томас напрягся, задержал дыхание. Тяжелая волна ударила, как лавина, едва не расплющила вместе с панцирем.

Чувство полнейшей беспомощности охватило Томаса с такой силой, что в глазах потемнело. Волны, как живые, озверевшие горы, ветер швыряет полуразбитый корабль, как щепку. Нет противника, с которым можно бы сразиться и красиво погибнуть. Мачты уже сломаны, паруса унесло бурей, борта разбиты.

..

Сквозь рев бури они услышали страшный треск. Их швырнуло на доски, Томас едва не вылетел вслед за волнами, что без препятствий перехлестывались через разбитый корабль. Руку едва не выдернуло из плеча: он намотал на нее канат, другой рукой прижимал к груди Яру.

Ветер ревел, волны швыряли в лицо злые брызги, но Томас внезапно ощутил, что уже слышит свой сорванный голос. Буря явно ушла дальше, море начало успокаиваться.

В полной темноте он услышал свой сиплый голос:

— Похоже, нас выбросило на камни.

.. Еще повезло!"

"— Если следующая волна не смоет... — донесся едва слышный голос от его груди.

— Не дадимся, — заверил он, но с чувством полнейшей беспомощности понимал, что от него ничего не зависит. Тьма, хоть глаза выколи, не видно, что рядом.

В небе блеснул просвет, затем тучи снова сомкнулись, но просветлело сразу в двух местах, наконец блеснули мелкие холодные звезды. Небо начало очищаться.

— Смотри! — вскрикнула Яра.

Край тучи озарился ярким светом, выглянула луна.

У Томаса перехватило дыхание. Они на обломке корабля висели высоко над бушующим морем. Волны перекатывались далеко внизу, а корабль висел, зажатый между двумя темными скалами. Вдали виднелась темная масса берега.

— Не шевелись, — предупредил Томас, — и даже не дыши!

Яра была прижата к его груди щекой, он не видел ее глаз, только ощутил едва заметное движение, словно она хотела кивнуть.

Когда наступил слабый рассвет, Томас спустил на веревке Яру, затем слез сам.

Вода здесь доходила до пояса. Волны прибоя били с силой, он сам дважды падал, но в доспехах сшибить труднее, а Яру отнес к берегу на руках. Она попробовала высвободиться, он пригрозил:

— Брошу!.. Не понимаешь, что так я устойчивее?

Он вышел, преодолевая волны, упал месте с нею на камни. Задубевшее тело не слушалось, он чувствовал, что душа расстается с телом.

Яра потрясла его за плечи.

— Смотри!

Ближе чем в полумиле горел огонек в окнах рыбацкого домика.