Стоунхендж

Поддерживая друг друга, они потащились, едва передвигая ноги.

Томас был в глубоких царапинах, что саднили от морской воды, половину лица занимал кровоподтек. Из разбитой о камни губы сочилась кровь. Но голос его был полон злой силы:

— И все-таки... Все-таки мы добрались до Британии!

Яра смотрела жалостью и сочувствием.

— Да, ты сделал больше, чем дано человеку. Ты не просто сумел вернуться целым... гм... живым из Святой Земли, но ты добыл Святой Грааль, ты пронес его через весь огромный белый свет и вручил Иосифу, когда через пролив уже видны были скалы твоей родины!

Томас прислушался к свисту ветра — на лице появилась волчья улыбка.

— Я сделал больше, чем дано человеку. Я кое-что взял и сам! Калика говорил, что звезды указывают дорогу слабым, а сильные сами двигают звездами. Пророчества — для слабых, нищих и трусливых!

Она смотрела непонимающе. Оскал на разбитом лице рыцаря стал шире:

— Дело в том, что чаша в моем мешке на поясе. Хочешь посмотреть?

Она ахнула:

— А что.

— Ну... я спер старую чашу на постоялом дворе. Ей грош цена, на ней видны зубы всякой дряни, что пьянствует там дни и ночи, но я, не беспокойся, оставил за нее серебряную монету.

Он остановился, с трудом развязал тугую веревку. Святой Грааль заблистал в его мощно вскинутой руке. Яра не могла оторвать от нее зачарованных глаз. От чаши исходила неведомая мощь, более сильная, чем магия, колдовство или волшба.

— Зачем... зачем ты это сделал?

Его улыбка была жестокой.

— Не знаю. Показалось, что так лучше. Не люблю, когда мне указывают, как жить, куда идти, что делать. Только и всего.

Их отогрели, напоили горячим, высушили одежду. Но и накормленные, они дрожали и лязгали зубами. Ужас пережитого, войдя в самые кости, выходил медленно, по капле. Лицо Яры было совсем бледным, под глазами повисли темные мешки, острые плечи зябко вздрагивали.

Хозяин, низкорослый неопрятный человек, весь пропахший рыбой, смотрел вытаращенными глазами, дети прятались, как испуганные зверьки.

Томас, жадно глотая горячий грог, втолковывал хозяину:

— Как называется этот край?.. Далеко ли до Лондона?

— Лондона?

— Да. Какая дорога ведет к Лондону?

Хозяин медленно покачал головой.

— В мире нет никакого Лон... дона.

Сердце Томаса превратилось в лед.