Стоунхендж

Был он высок и широк в плечах, на широком лице с чуть раскосыми глазами играла торжествующая улыбка. Он был немолод, матер, с высоким лбом, в глазах светились ум и уверенность в своих силах.

— Вот как это делается, — сказал он вместо приветствия.

Вокруг него была сожженная земля на три шага во все стороны, а дальше простиралась слизь, что дрожала, как желе, медленно просачивалась в землю. Даже вокруг Томаса и Яры грибы обратились в слизь, что подползла к их сапогам.

Олег ответил медленно:

— Значит, тебе это в новинку?

— Полет в магическом коконе — да, — ответил человек.

— Хорошо знать, что я не один, — ответил Олег. — Но тебе, как я вижу, нравится роль палача? Ведь в ваших заповедях сказано: «Не убий».

— Ого, ты что-то знаешь о нашем братстве и ты не наш? Тогда ты в самом деле должен умереть. Но убивают не только палачи, ты не тем ухом слушал наши заповеди. На войне тоже убивают, но на солдатах нет вины. Нет и на мне.

Он протянул руку к Олегу. Пальцы начали светиться синим огнем.

— Погоди! — вскрикнул Олег. Голос его был слабый, дрожащий. — Тебе хоть сказали, почему ты нас преследуешь?

— Я не спрашивал, — ответил Бадри с достоинством. — Послушание старшим — разве не высшее из достоинств? И оно вознаграждается. Ты сам видел, какая мощь в моих руках!

Уже вся кисть светилась, словно окутанная в полупрозрачную слизь. От нее начал вытягиваться язычок по направлению к Олегу. Волхв стоял, словно пригвожденный к месту.

Томас с проклятиями попытался сделать шаг: друга надо выручать, одного демона уже зарубил в Константинополе, сгинет и этот, — но узкоглазый Бадри сделал повелительный жест другой рукой, и ноги Томаса прилипли к месту. За спиной жалобно вскрикнула Яра, ухватилась за его плечи.

— Вы не должны были использовать магию, — сказал Олег погасшим голосом. — Это противоречит всему...

— Братству дозволено все! — возразил Бадри торжественно. — Если на благо большинству.

Синий огонь, бьющий из руки Бадри, почти касался его груди.

— А судьи кто?

— Даже мне знать не дано.

Шерсть на волчьей душегрейке начала дымиться. Олег чуть отшатнулся, прищурился от жара.

— Не я это начал...

— А что ты можешь? — захохотал Бадри.

— Увы, немного... Все забыто, кроме самого простого. А самым простым я научился раскалывать землю.

Под ногами качнулось, раздраженно заворчало. Томас не удержался, упал на колени. Земля качнулась снова, затрещала.