Стоунхендж

Тот рубился с Томасом, сабля помешала вскинуть щит вовремя, и двуручный меч англа разрубил богатыря до пояса.

Яра дернула Томаса за пояс. Тот начал отступать, нащупывая ногой твердь. Окованные железом бревна подъемного моста опустились точно в стык, оба пятились, отражая удары. Сзади заскрипело еще мощнее, пахнуло запахом коней, попон, конской сбруи.

Томас мгновенно понял, закричал:

— За перила!.. Быстро!

— Зач...

Ворота замка распахнулись, оттуда выметнулся конный отряд. Бревна застонали под тяжестью десятков тяжело нагруженных коней.

Томас и Яра едва успели прыгнуть за тонкие перила моста. Там оставалось место разве что зацепиться кончиками пальцев. Висели, мост содрогался. Затем раздался страшных лязг и грохот, две дружины сшиблись в сече.

Из ворот выплескивались все новые всадники, уже разрозненные. Когда начали выбегать простые ратники с топорами, а то и мужики с вилами, Томас хотел перелезть обратно через перила, но все силы истратил на жаркую схватку.

Рыцари из замка оттеснили дружинников Шахрая, а на мост, избегая схваток, выбежал калика. Он был растрепан, на щеке пламенела кровавая царапина, лик был диким, но сразу же стал спокойным, когда увидел Томаса и Яру целыми.

Яра перескочила через перила, подбежала к Томасу и подала руку. Он сцепил зубы — неужто дожил до такого позора, женщина спасает! — собрался с силами и полез, полез сам, перевалившись через перила, как мешок с отрубями.

В воротах стояли трое. У них была осанка людей, привыкших повелевать. Томас вскинул руку.

— Спасибо!

Крупный тучный человек, с расплющенным носом и шрамами на лице, отмахнулся.

— Не стоит благодарности. Они вторглись в наши земли!

— Да, это серьезно, — согласился Томас.

Калика и Яра подошли и стали рядом. Человек с расплющенным носом рассматривал пристально, взгляд был неприятен, затем неожиданно улыбнулся.

— Если хотите, можете перевести дух в замке. Или даже заночевать.

Томас открыл было рот, глупо отказываться, как неожиданно вмешалась Яра:

— Конечно, конечно!.. Мы обязательно воспользуемся вашей любезностью. Я смертельно устала, мы переночуем, а в путь отправимся утром.

Томас раздраженно пожал плечами.