Стоунхендж

Олег оскалил зубы.

— Преимущество простого лука перед арбалетом!...Так я лет пять тому выиграл состязание с лучшим арбалетчиком германцев.

Он стрелял и стрелял в небо, а за щитами вскрикивали, щиты падали. За уцелевшими остановились, попятились, хотя Шахрай орал и понукал двигаться вперед.

Томас тоже орал, в восторге бил кулаком по железному боку. Даже забрало поднял, открыв смеющийся рот. Оглянулся, встретил счастливые глаза Яры. Отвернулся с неудовольствием: с этой злобной женщиной не хотел даже разделять радость.

— Ну как? — крикнул он Шахраю. — Давай не губить людей! Сойдемся в рыцарском бою, решим сразу!

Шахрай метался среди своих, пинал ногами, отдавал приказы злым сорванным голосом. На призыв Томаса потряс кулаком.

— Думаешь, победил? Напрасно надеешься. Тебе меня не побить и в единоборстве. Но я был бы плохим военачальником, если бы все брался решать сам! Надо сперва проверить на что годны мои люди.

Томас увидел, как калика кивнул понимающе. Шахрай прав, говорили его глаза. А с умным воевать труднее, чем с просто рыцарски отважным.

Солнце уже село, длинные черные тени слились, на землю опустились сумерки. В расположении противника, как наблюдал Томас, наступило затишье. Что-то готовилось: Шахрай не из тех, кто отступится так просто. И его хозяева не дадут отступить. Тайные могут бросить в топку целые народы, если им это понадобится.

Калика разжег огонь в яме. Хвороста мало, на всю ночь не хватит. Томас беспокоился за коней, с ними осталась Яра, но еще дальше на камнях, перегородивших дорогу, уже появились люди Шахрая.

Томас сказал с беспокойством:

— Похоже, они обожглись серьезно... Это его люди, а своих он терять не любит.

— А что ему? Сиди и жди.

— Мы может пойти сами!

— Нас встретят арбалеты. Против них твои доспехи что лист лопуха. Наступает время новых технологий!

Голос Олега был бодрым, словно он радовался такому времени.

Утро застало их, усталых, невыспавшихся и едва не околевших от ночного холода, все в той же каменной щели. В слабом рассвете видно было, как на кострах готовили еду, варили в котлах похлебку. Подошли еще люди. Спереди и сзади расположились целые укрепленные лагери.

Томас, стуча зубами, просипел со злым торжеством:

— Похоже, эти ценят нас всерьез.

— Шахрай не любит проигрывать.