Стоунхендж

 — Когда придут за нами, мы должны быть готовы.

— Идет. А ты пока грызи Яру.

Томас ощутил, как сзади его руки дергают, сам лег на бок. Тугие веревки так врезались в ее нежную кожу, что та посинела, а под веревками были ссадины. Он ощутил приступ такой слепой ярости, что попадись ему сейчас тот, кто сделал такое, даже со связанными руками размазал бы мерзавца по стенам.

— Потерпи, — сказал он негромко, — я сейчас...

Он наклонился, но со скрученными за спиной руками двигался неуклюже, ткнулся лицом ей в спину, сполз к веревке.

Он заставил себя оторвать щеку, ее пальцы покраснели и распухли еще больше, начал грызть веревку. Губы его несколько раз касались ее нежной кожи, он чувствовал ее нежный аромат: от тонкой кожи пахло травой, лесными цветами и чем-то неуловимым, от чего его сердце захлебывалось в странной сладкой тоске.

Яра не двигалась, он чувствовал, как она застыла, даже будто перестала дышать. Видимо, терпела, старалась не мешать. Внезапно он ощутил, что ему стало легче держаться, непроизвольно уперся руками о пол, услышал сзади хриплый голос:

— Тьфу... Где они такие вонючие веревки нашли...

Томас стряхнул остатки веревок на пол, занемевшими пальцами бережно взял ее скрученные руки.

— Потерпи еще чуть, — прошептал он.

— Да я ничего.

— То мы. А ты не должна...

Он с яростью грыз веревку, наконец бережно вынул ее посиневшие кисти, осторожно разминал, корчась от мысли, что сейчас ее руки колют тысячи невидимых иголок, когда кровь возвращается в онемевшие пальцы.

Послышался сильный хлопок. Калика встал, с отвращением стряхнул обрывки веревки. На кистях были кровавые ссадины. Похоже, не дождавшись, пока гордый рыцарь перегрызет и ему, попросту разорвал путы.

Единственная дверь была на высоте в два человеческих роста. Можно бы, встав Томасу на плечи, дотянуться, но чтобы выбить ее, надо упереться, а противоположная стена далековато. Стены из толстых глыб, Олег даже простукивать не стал, чутье подсказало, что подземного хода или тайного лаза нет.

— Обереги ж предупреждали, — пробормотал он.

— Что?

— Каменный гроб предрекли...

Томас, все еще разминая ее распухшие кисти, сказал:

— Похоже, скифы сильны задним умом.