Стоунхендж

— Похоже, — согласился Олег. — Наверное, от них это стало национальной чертой и русичей.

Томас не слушал, он видел, как закусила губу Яра, а синева на вздутых кистях, таких нежных и тонких, переходит в багровость. Сейчас ей больно, а помочь он не в состоянии, не знает, как взять эту боль на себя, ибо он, Томас Мальтон Гислендский, обязан заботиться о своем отряде и особенно — о конях, стариках, детях и женщинах...

— Где твой мешок с чашкой теперь? — подумал Олег вслух.

Томас против обыкновения не дернулся, дул на вспухшие пальцы женщины, держа их на весу бережно, как корону Римской империи, едва не лизал, дышал, будто его дыхание было целебным.

— Святой Грааль, — напомнил Олег.

Томас ухом не повел, видно, черным дымом память отшибло или как-то на мозги подействовало. Олег прошелся вдоль стен, напряг и распустил мышцы.

Вверху дверь чуть скрипнула, отворилась. Негромкий голос произнес:

— Тихо. Я друг.

Вниз опустилась деревянная лестница. Олег сразу же полез наверх, Томас пропустил вперед Яру, выждал, пока они поднялись, иначе лестница рухнет под их объединенным весом.

Когда он поднялся, Олег тихо беседовал с незнакомцем. Это был тот самый посланец, который привел коней и принес деньги. Томасу, несмотря на сумрак, показалось, что их спаситель держится совсем не так застенчиво, как в прошлый раз.

— Эх, — сказал он Томасу с укоризной, — не послушались... Думаете, просто было вернуть все?

— Все? — не поверил Томас.

— Все, даже твои доспехи, сэр рыцарь. Кони ждут на заднем дворе. Но теперь вас уже и я не спасу, ничто не спасет, если задержитесь или попадетесь. К князю прибыл сам хан, а чуть позже еще какие-то люди, явно могущественные, которым нужны вы... и ваши вещи.

— Кто они? — спросил Олег.

— Больше ничего сказать не могу, — непреклонно ответил посланец, отступил и скрылся в тени.

Томас сказал неверяще:

— Неужто... неужто на этой проклятой земле нашелся хоть кто-то... хоть одна живая душа, кто помогает нам?

Олег буркнул:

— Все равно на помощь других пасть не разевай. Когда не вредят, и то хорошо. Где, он сказал, стоят кони?"

"Это было странное бегство. Страж в полутемном коридоре спал стоя. Томас толкнул — тот не удержался, упал плашмя, но даже не шелохнулся.