Столица беглых

Лыков с интересом наблюдал, каким весом пользуется счастливец у фартовых. Евгений Бальтазарович убедил маза в два счета.

Закончив дознание, Чалдон-Чайванов протянул питерцу крепкую руку:

— Ну, полковник, в жисть не собирался я спасибо говорить фараону. Но теперь скажу.

— Значит, Ядвига может спать спокойно?

— Может.

— Ты учти, что люди Нико продолжат ее чернить.

— А зачем? — маз пожал плечами. — Ломбард брали мы. Счеты к Ядвиге были у нас. Кавказцы здесь никто, и звать их никак. Сейчас баба перед нами чиста.

— Пусть блатные узнают об этом, — попросил Алексей Николаевич.

— Сделаю.

— Поскорее бы.

— Щас брошу все дела и побегу твою бабу отмывать, — сердито огрызнулся Чалдон. — Ты тово… знай, с кем говоришь.

Лыков боком-боком выбрался в коридор и побрел к выходу.

Глава 14

Человек из прошлой жизни

Лыков с Франчуком уже сорок минут шатались по Хлебному базару, а Полубщиков так и не появлялся.

— Зайдем куда-нибудь, выпьем водки, — предложил Алексей Николаевич. — Обычно это помогает.

Они сунулись в квасную лавку на Преображенской.

— Роняете мой авторитет среди черного народа.

— Не надо было платить?

— Конечно, мы же полицейские.

— Ну извините, не подумал.

На этих словах питерца Федор Степанович вдруг замер и демонстративно отвернулся в другую сторону.

— Он?

— Так точно. У прилавка с дичью, в бурочных сапогах.

Лыков не спеша обогнул лоток, бросил беглый взгляд — и опешил. Он знал этого человека раньше! Через секунду память выдала фамилию.

— Иван Богданович, здравствуйте!

Седобородый благообразный мужчина лет шестидесяти пяти обернулся, увидел питерца, и его словно ударило током.

— Извините, вы меня путаете с кем-то.

— Немудрено, ведь с тех пор прошло двадцать шесть лет, — с нажимом произнес коллежский советник.

— Не понимаю, — бросил Полубщиков и попытался уйти.

Алексей Николаевич ухватил его за плечо:

— Значит, вы отказываетесь признавать, что ваше настоящее имя Иван Богданович Саблин?

— Я Полубщиков, у кого хотите спросите!

— Надзиратель, арестуйте этого человека и доставьте в участок, — распорядился питерец.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие. А в чем его обвинить?

— В присвоении чужого имени.