Станешь моей победой

Только на меня»…

«Думаешь обо мне?»

«Хочешь, чтобы я тебя поцеловал»?

Для чего Мир все это говорил? Какой реакции ждал? Ненормальный… Он же даже не представляет, какую бурю во мне поднимает, как рядом с ним колотится сердце. Я, конечно, не допускаю мысли, что действительно нравлюсь ему. Но…

Но мне было приятно, когда Мирон держал меня за руку. Помимо дикого волнения и неконтролируемой дрожи, я чувствовала невероятное тепло. Оно медленно растекалось по всему телу и особо ощущалось где-то внизу живота.

Это нормально? Это же пройдет?

Ладно, сейчас главное — пережить этот вечер, а дальше решу, как мне быть. Возможно, стоит поговорить с Савельевым и объяснить, что в его внимании я не нуждаюсь.

Но хватит ли мне смелости первой с ним заговорить?

— Анна Пална, ты куда ушла? — ворчит мама за дверью. — И чего так долго в комнате копошишься? Напомню, что нам еще с чердаком нужно успеть разобраться!

Кто-нибудь может перелистнуть этот день?

Отпрянув, легонько шлепаю себя ладошками по лицу и, схватив первую попавшуюся одежду, проношусь мимо матери, которая следит за каждым моим шагом, в ванную.

Не дай бог родители узнают, что произошло в баре, или прознают о том, что домой я вернулась в сопровождении молодого человека… Это будет настоящий провал, катастрофа.

Улыбнувшись отражению в зеркале, делаю глубокий вдох-выдох и возвращаюсь к уборке. Правда ближе к вечеру, когда я смогла урвать буквально минут пятнадцать чтобы передохнуть, поняла, насколько сильно вымоталась за этот день. Вот вам и выходной.

— Кажется, все готово, — заключает мама, расправляясь с сервировкой стола. — Анна, хватит болтаться без дела! Неси утку! И захвати салфетки.

А ровно в восемь часов вечера, словно семья Албанцевых живет даже не по часам, а по секундомеру, гости стояли на пороге нашего дома.