По-настоящему

"Анна Белинская

По-настоящему

Глава 1.

Герман

– Бондаренко, на выход!

Лязг металлической двери, бьющий по мозгам. Недовольный бубнеж моих соседей.

– Бондаренко!

Передергиваю плечами.

Ну че ты так орешь? Башка гудит…

– Я не понял, тебе особое приглашение нужно? Или понравилось тут у нас? – усмехается дежурный.

–Ага. Уютно, – сиплю, вставая с деревянной скамьи.

Наклоняю гудящую башку влево-вправо. Растираю ладонью затекшую шею.

– Могу продлить тебе пребывание. Хочешь? – снова усмехается гражданин начальник и широко открывает для меня решетчатую дверь.

– В другой раз… – хлопаю себя по карманам джинсов, отыскивая очки, но вспоминаю, что менты все отобрали.

Тело ноет. Меня словно прокрутили через мясорубку.

– Ловлю на слове! – ржет дежурный. – Давай за мной.

Идем по тусклому вонючему коридору. Смотрю прямо перед собой. Конкретно в этом участке я впервые, но за последние полгода я – частый гость подобных мест, и изнутри они все похожи.

– Здоров, Тем, а ты че к нам зачастил? – голос моего конвоира эхом отражается от казенных стен.

Он останавливается, я торможу следом. Смотрю вперед, на мужика, с которым дежурный здоровается за руку, узнавая в нем того самого гайца, из-за которого провел ночь в этой помойке. Он узнает меня тоже, когда, выглянув из-за плеча дежурного, скользит по мне сощуренным взглядом.

Салют! Давно не виделись!

Улыбаюсь ему в ответ, приветствуя двумя поднятыми вверх пальцами.

– Че лыбишься? Утро у тебя доброе? – гаишник игнорирует своего собеседника, отдавая мне свое эксклюзивное внимание.

Подмигиваю ему.

– Тем… – стопорит его дежурный, когда тот делает шаг в мою сторону.

– Ты глухой или тупой?

– Ну че ты бесишься? – лениво складываю руки на груди и подаюсь корпусом вперед, глядя на три звездочки на его погонах.

– Слушай сюда, ублюдок малолетний… – гаец в два шага оказывается напротив моего лица и хватает меня за футболку, притягивая к своим расширенным ноздрям, – дерзить ты научился, в остальном ты – полное дерьмо. Легко быть крутым за родительские бабки.

Дежурный бросается к нам:

– Тем, хорош. Отпусти его, – рвано озирается по сторонам.