Соль под кожей. Том второй (СИ)

Но это не он лично, а всего-лишь Копытин — то странное, похожее на палочника существо с дипломатом, которое объявило, что сделку с «MoneyFlow» буду подписывать я.

Еще до того, как прикладываю телефон к уху, знаю, что «прилетела» новая порция дерьмища от Завольского-старшего.

— Валерия Дмитриевна? Вас Копытин беспокоит.

Голос у него как у сломанного андроида.

— Я слушаю.

— Я звоню по поручению Юрия Степановича. Вы ведь уже в курсе, что в офисе «ТехноФинанс» происходят некоторые… вещи, требующие вашего непосредственного участия?

Даже мне не пришло бы в голову назвать финансовую и прокуратурскую облаву «некоторыми вещами».

"— Разве Юрий Степанович меня не уволил? — Если честно, то ничего такого напрямую он не говорил, но мой домашний арест и показательное отлучение от всех дела компании, на это прямо указывало. До сегодняшнего дня.

— Ваша должность всегда была и будет вашей, Валерия, — все тем же глиняным голосом сообщает Копытин. — Когда вы сможете быть в офисе?

— Завтра? — Смотрю на свое отражение в зеркале заднего вида, прикидывая, стоят ли мои синяки унижения одной из многочисленных марионеток Завольского.

— Вы должны быть там в кратчайшие сроки, через полчаса.

— Какие еще распоряжения отдал Юрий Степанович? Что я должна сделать? — «Посадить сорок розовых кустов?» — добавляю про себя.

— Решить проблему, — коротко отвечает Копытин, прощается и кладет трубку, не дав мне вставить ни слова.

Отлично.

Просто офигенно.

Если команду фас отдал Авдеев (у меня просто нет других подозреваемых), то Завольский снова оказался на шаг впереди.

И что мне теперь делать? Не ехать в офис — значит, подписаться под тем, что от меня Завольскому больше нет никакой пользы, а то и хуже — он окончательно убедиться в том, что я имею ко всему этому непосредственное отношение. И тогда от его расправы меня спасет разве что одинокая хижина в арктических льдах. А если я поеду в офис, то меня сразу загребут в кандалы.

В памяти маячат документы на имя Рины Шутовой. У меня есть наличка и несколько «белых» банковских счетов, так тщательно замаскированных, что об и существовании не может знать даже жирный боров. Потому что если бы он о них каким-то образом пронюхал — то нашел бы способ обрубить мне доступ к средствам.