Соль под кожей. Том второй (СИ)

— Ты кто такой? — быстро спохватывается «больной», пытается отодвинуться на другой край кровати, но ползать даже с одной здоровой рукой крайне проблематично. — Ты что тт делаешь? Я тебя не знаю.

— Я голос твоей совести, Дениска, — кривляюсь еще больше, и подаюсь вперед, чтобы он в полной мере насладился жаждой крови в моих глазах. — Дай, думаю, зайду, а то совсем обо мне Дениска забыл, не пользуется, не вспоминает, еще и живет припеваючи, пока по его вине из головы одной очень хорошей девочки откачивают кровь.

На тумбе рядом с его кроватью стоит полупустая бутылка с гранатовым соком, и я медленно, повыше подняв руку, выливаю его прямо в рожу ублюдку. Он фыркает и отплевывается, но до сих пор не сообразил что к чему и поэтому даже толком не может кричать. Только раздувает щеки и гундосит. Это замешательство только мне на руку.

Выдергиваю из-под его башки подушку и накрываю его сверху, придавливая достаточно сильно, чтобы гандон в полной мере ощутил что значит «трудно дышать». Но все равно ему там должно быть достаточно свободно, чтобы еще не обосраться, но уже чувствовать первые нотки страха — предвестники предстоящего пиздеца.

В детдоме со мной такое проделывали неоднократно. Здоровые лбы, некоторым из них было уже лет по шестнадцать, но им доставляло особую радость мучить мелкого костлявого пацана, который был настолько зашуганым, что шарахался даже от собственной тени.

Я знаю, что такое страх.

Я до сих пор иногда просыпаюсь во сне от того, что чувствую подушку на лице, сквозь которую не вздохнуть.

Прикинув, что Дениска уже достаточно подрыгался, убираю подушку и одновременно накрываю его рот ладонью. Его вязкие горячие слюни пиздец как противно ощущаются на коже, но придется потерпеть. А когда это тело начинает мычать и сучить ногами, наклоняюсь ближе и шепотом предупреждаю:

— Дернешься еще раз — я затолкаю кулак тебе в глотку. Хочешь провести эксперимент, что случиться с твоими зубами, языком, челюстью? Насколько растянется твое горло? Будешь ли ты харкать кровью или просто сразу скопытишься? И через сколько примерно секунд обосрешься? Судя по тому, какой ты мягкий и нежный, ты не продержишься и десяти секунд.

Урод моментально смекает, что со мной шутки плохи, затихает и вращает глазами. Видимо, это должно быть сигналом, что Дениска готов быть паинькой в обмен на минимальные повреждения свое драгоценной тушки.