Соль под кожей. Том второй (СИ)

Но у нее все то же обычное лицо — за время «странного исчезновения» она не стала более старой и не помолодела, не превратилась в обугленный череп и не выглядит как типовая страшилка з фильмов ужасов. Она просто старая женщина, только глаза у нее такие, что я невольно хочу закрыть лицо рукой.

— Ты зачем за мной идешь? — спокойно спрашивает она. — Я тебя разве звала?

— Кто ты такая? — Я понятия не имею, откуда в моей голове навязчивая идея обязательно убедиться в том, что это — живой человек, а не какая-то мара.

— Что я тут делаю, сынок? — Ее вопрос звучит так, будто я из спрашивающего превратился в ответчика. — Ты не ходи за мной, ладно?

— Кто ты?! — Я совсем не хочу переходить на крик, но к этому подстегивает необъяснимое чувство страха.

Она вздыхает, подходит ко мне теперь уже совсем близко, но я все равно не могу дотянуться до нее рукой, хотя легко могу рассмотреть каждый глубокий залом на ее сильно сморщенном лице. Разглядывает меня с прищуром, качает головой.

— Шел бы ты отсюда, сынок.

— Это какие-то цыганские фокусы?

Она протягивает ко мне сухие, скрюченные пальцы. Хочу отклониться, но тело как будто окоченело. Я даже дышать не могу и от этого боль в груди становится почти невыносимой. Но как только старуха притрагивается пальцами к моему лицу — все затихает. Я внезапно чувствую такую легкость, как не было уже хер знает сколько лет.

— Уходи, сынок, не бери грех на душу. Жизнь — она же справедливая, каждого ждет расплата, но для каждого в свой час.

И уходит, оставив меня медленно оттаивать, как будто нарочно, чтобы я снова не догнал ее с дурацкими расспросами. Но мне уже совсем не хочется снова с ней встречаться, поэтому нарочно тяну время, прежде чем снова продолжить свой путь.

Ладно, послушаюсь. Просто узнаю, что это за «Денисович», проведу с ним профилактическую беседу и уйду. А потом, когда лори придет в себя — перевезу ее в нормальную больницу и не буду отходить двадцать четыре на семь, пока ее жизни и здоровью совсем ничего не будет угрожать.

Впрочем, мне везет — мне встречается только одна медсестра. Мы стоим сначала у лифта, потом вместе в него заходим. Она так увлеченно зевает, что ей явно не до меня и вообще плевать, что происходит вокруг.

Она выходит раньше, я поднимаюсь еще на этаж, сворачиваю в нужный коридор и, напялив рожу кирпичом, пру по коридору, как будто проработал здесь всю жизнь.