Соль под кожей. Том второй (СИ)

Но одна мысль о том, чтобы снова ощутить его между ног, заставляет меня буквально споткнуться на ровном месте. Вадим успевает поймать меня под локоть и страхует от падения.

— Привет, — здороваюсь слегка невпопад, одновременно настойчиво высвобождая руку.

— Привет, Лори. Крутая… обувь.

Мы оба пару секунд рассматриваем мои «казаки» на устойчивых приземистых каблуках. Минуту назад они были идеально чистыми, а сейчас носки уже полностью в пыли.

— Ты сказал взять сапоги, я подумала, что эти будут как раз.

— Приготовься к тому, что они будут в навозе, — посмеивается Вадим, и жестом предлагает пройти за ворота.

У него здесь реально целое ранчо.

Мы идем уже несколько минут, и за все это время я нигде не вижу ни намека на людей или постройки — только поля, и где-то вдалеке намек на ряды приземистых зданий. Судя по всему — конюшни расположены именно там.

— Это все… твое? — Поверить не могу, что я вот так запросто приняла его гранжевые ботинки — за подделку на известный бренд.

Хотя, нужно сказать, даже сейчас он одет не как типичный миллионер. Хотя, Марк Цукерберг тоже носит простые серые футболки без логотипов (фигня, конечно, что все они от супер-дорого бренда и шьются такими специально для богачей, которые не любят выпячивать бирки).

— Ну да, — спокойно, без намека на зазнайство, отвечает Вадим и снова берет меня под руку, показывая, как лучше обойти встретившийся нам на пути стог сена. Просто стог сена, круглый и приглаженный кроме одной стороны, с которой пара мужиков с вилами натаскивают что-то в то длинное здание, откуда теперь отчетливо раздается ржание лошадей и лай собак.

 — Это же конюшни, Лори, лошадям нужно пространство.

Я всегда любила лошадей. Точнее, думала, что люблю их, потому что все воспоминания об этом остались в той части моего детства, где папа катал меня на большой пони с ободком единорога на голове. А потом, когда я стала старше и в моей жизни появился Наратов, я мечтала о том, что замуж не пойду — а поеду верхом на белой лошади, как сказочная принцесса.

Однажды даже поделилась с ним этой фантазией, о чем потом сильно пожалела, потому что Сергей, конечно, сначала просто высмеял этот цирк, потом в красках расписал, как обильно срут лошади, ну а потом, когда почти довел меня до слез, погладил по голове и «извинялся» — типа, кто-то должен был раскрыть мне глаза до того, как я начала думать, где раздобыть белый генератор громкого ржания и вони.